Несколько лет назад я ознакомился с книгой, которая до сих пор всплывает в моей памяти, когда речь заходит о человеческой верности, преданности кому-либо или чему-либо. А собственно, давайте сначала попробуем ответить себе на вопрос, много ли вообще литературных произведений написано о верности и преданности? Пожалуй – вполне себе достаточно. Но в книге, о которой здесь дальше пойдет речь, эта преданность иллюстрирована как-то слишком честно и искренне, а главное – человечно. «Дон Кихот» Сервантеса в свое время стал для меня эталонным произведением. Произведением, которое демонстрирует нам то насколько всё-таки искренней и неподдельной бывает человеческая преданность. Именно человеческая, людская преданность. Та преданность, которая не запакована в пафосные мифологические и религиозные сюжеты, не включена в сценарии высокопарных старых притч, или же в трагизм очередной военной хроники. Эта преданность отразилась отнюдь не в каком-то религиозном писании, не в сборнике тяжеловесных историй житейской мудрости нескольких поколений, более того она нашла себе место в относительно мирное время.
В этой истории меня в первую очередь очень подкупил образ Санчо Пансы. Эдакого «простачка», человека из народа, который при всей своей простоте наделён ещё и большим прагматизмом, хитростью, сообразительностью. Изначально путешествовавший со старым идальго только по причине своей заинтересованности в финансовой выгоде, он позже меняется, проявляя всё больше и больше бескорыстной заботы по отношению к своему другу. В конце концов эта забота перерастает в самую настоящую привязанность, преданность, которую тот испытывает к нему уже вплоть до самого финала книги. После того, как читатель в полной мере проникается этой привязанностью, становится понятно, что образ Санчо Пансы теперь олицетворяет преданность не столь личностную, сколь массовую, общественную. Ту самую преданность каждого простого человека, у которого есть надежда, который способен верить, верить и мечтать. На мой взгляд книга Сервантеса отражает два главных устремления человеческой преданности. В случае с Санчо Пансе, мы сталкиваемся с первоначально обычным человеком, который особо не знает каких-то больших проблем в своей жизни. Он существует в самых обыкновенных реалиях на своей земле и, если бы не определенное стечение обстоятельств – Санчо Пансе так бы и пахал бы на своём участке хлеб до конца своих дней. В произведении неоднократно подчеркивается его принадлежность, а также близость к народу. Например, «верный оруженосец» очень часто в диалогах с Дон Кихотом ссылается на различные народные пословицы. Вообще можно сказать, что Пансе всем своим естеством представляет из себя портрет человека из народа. Ведь его народность действительно проявляется чуть ли не во всем, начиная с социального статуса, заканчивая тем сочетанием личностных качеств, которые так присущи многим людям из народа. Это и местами малодушное желание лёгкой выгоды, наивность по части способов ее получения, уход в инфантильные мечты, однако же в противовес наивности идет и природная смекалка, и искренняя добропорядочность. А главное, он также, как и народ конформистичен, ему суждено следовать, но не вести за собой. Санчо Пансе – это образ очень преданного последователя. Даже, когда он хоть и шутки ради, но всё-таки становится губернатором заветного острова, то отказывается от власти, не продержавшись на почётной должности и двух недель. Любовь к свободной жизни, которая бы не требовала бы брать на себя такую ответственность и вести за собой других людей, а может быть даже позволяла бы в какой-то степени самому являться ведомым – вот абсолютно осознанный выбор этого персонажа.
А что касается Хитроумного идальго, то тут конечно всё гораздо интереснее. Он выражает в себе черты явного идеолога. Уже не просто последователя, а того, кто способен фанатично нести определенные идеи в общество. Причем, ведь идеологу не всегда обязательно быть фанатиком, но Дон Кихот именно что фанатик. Его фанатизмом пропитано почти всё произведение. Хоть и та идеология, которую он несет в массы не является порождением его мысли, однако же можно отметить, что своей последовательной верой в идеи рыцарства главный герой буквально возрождает их уже в совсем другом времени. Так или иначе, пусть даже с насмешкой и осуждением, но люди, встречающиеся на пути Дон Кихота - воспринимают эти идеи, они не остаются равнодушными по отношению к этому фанатизму. Дон Кихот в конечном итоге заставляет мир обратить на себя внимание.
Всё это воссоздает перед нами очень любопытную картину, а если выражаться ещё точнее – конкретную модель. Модель, которую схематично можно было бы изобразить как звено из двух связующих - идеолога и последователя идеолога. Как модель одного человека, который страстно тянется за своей идеей, и модель другого человека, который в свою очередь уже обращён всей своей энергией на первого. В лице Дон Кихота можно спокойно разглядеть того же самого Петра I, Гитлера, Напалеона. В лице же Санчо – всех тех, кто в свое время этим историческим личностям потворствовал – Яков Брюс и Меньшиков, Геббельс и Гиммлер, Андош Жюно и Д. Вандам. Вы, конечно, можете посчитать моё видение этой книги каким-то извращенным и крайне преломлённым, но сами посудите – ведь если приводить вполне себе конкретный пример из мира политики, то всё встаёт на свои места. Дон Кихот – это типичный фанатичный идеолог, который благородными обещаниями выстроить в стране светлое и справедливое будущее зазывает за собой народ. И хоть по началу народ (в виде образа Санчо) станет только ухмыляться, воспринимая его как в целом комичную фигуру c не менее сопутствующими комичными идеями, потом же, спустя определенное количество времени, поддавшись собственным корыстным желаниям - люди пойдут за ним. А спустя еще некоторое время - начнут ощущать к идеологу даже искреннюю привязанность, заразившись его верой в непостижимое благо, к которому собственно и будет проделываться весь путь. Поэтому, как мне кажется «Дон Кихот» является уникальным произведением, ведь оно действительно наипрекраснейшим образом отражает суть того, куда человека может завести его искренняя преданность и какие вообще у нее могут быть последствия. Эта книжка отлично иллюстрирует ту преданность, которая может вкорне поменять даже уже, казалось бы, устоявшуюся и взрослую личность, а главное, она демонстрирует читателю самый что ни на есть настоящий пример контроля разума. Тот контроль, который может осуществлять сильная идея, захватившая наше внимание. Не зря, Артур Шопенгауэр в своих «Афоризмах для усвоения житейской мудрости» писал про работу Сервантеса следующее: «Все наслаждения и роскошь, воспринятые туманным сознанием глупца, окажутся жалкими по сравнению с сознанием Сервантеса, пишущего в тесной тюрьме своего Дон-Кихота». И действительно, первую часть «Дон Кихота» автор начал писать ещё в Королевской тюрьме Севильи, где он побывал дважды. Это мрачное заведение с его особым, неписаным уставом жизни и обычаев, с его прославленными тремя дверьми – «золотой», «серебряной» и «медной» через которые, за соответствующую их наименованию взятку, можно было попасть в худшие или лучшие камеры, с его загонами (ranchos) для преступников разного сорта, с его своеобразным арестантско-общинным бытом и колоритными завсегдатаями, Сервантес покинул в начале 1603 года, унося с собой рукопись с несколькими главами романа. А уже в 1605 году вышла первая часть романа, который впоследствии покорил весь мир и, который ещё лично мне показал, что преданность – это не просто моральное качество, это уникальное явление, которое, порой, заставляет людей идти на совершенно невероятные поступки. Выдающиеся политики и ораторы словно какие-то «супермены» способны захватить разум миллионов людей, которые впоследствии будут готовы добровольно расстаться с жизнью, ради их благополучия. С одной стороны, это справедливо может сильно пугать нас, а с другой стороны с ровно той же самой силой – восхищать.
Значение преданности.
Двоякость, с которой можно понимать слово «преданность» уже способна обозначить нам некоторую смысловую неоднозначность, которой пронизан этот термин. Подобной двоякостью пропитана и вся наша культура. Ведь мы действительно можем заметить тенденцию того, что почти во все времена люди не любили предателей, а верность напротив – поощрялась и воспевалась. Преданность вообще подпадает под список тех моральных качеств, которые чаще всего вне зависимости от контекста их направленности воспринимают положительно. Вы наверняка хотя бы раз за свою жизнь сталкивались с такими примерами. Те же случаи, когда за проявленную в бою отвагу и доблесть человек жалел своего врага и не убивал его - это самые типичные иллюстрации того, как люди могут преклоняться перед преданностью. Человек как бы понимает, что вся эта доблесть и отвага, все то усилие, которое делает его противник, дабы защитить то, что ему дорого –есть деятельность, исходящая из его преданности своим идеалам, это обстоятельство внушает субъекту некое чувство уважения к врагу, которое заставляет смягчиться. Поэтому, иногда, когда речь заходит даже о самых аморальных исторических личностях, возьмем того же самого Геббельса, можно нередко в разговоре услышать нечто подобное: «Конечно, хоть он и был ужасным монстром, которого за его преступления ни в коем разе нельзя оправдать, однако мне кажется, что все-таки как человек крайне преданный, который ради Гитлера и своей страны пошел на смерть, не только на свою к слову, но и всей своей семьи – Геббельс вполне может внушать определенную долю уважения». Таким образом, преданность в каком-то смысле может быть мелким проблеском света в пучине тьмы, той тьмы, которую в себе заключают даже самые «отвратительные звери» из мира людей.
Сейчас же понятие преданности трансформируется. Оно теряет былую актуальность во многих своих аспектах и переосмысляется. Например, с всё большим распространением идей космополитизма снижается актуальность преданности человека своей стране. Или с всё большим распространением идей о нонконформизме и индивидуализме снижается фактор социальной преданности, преданности коллективу как таковому. Глобализация, а также последующие за ней изменения мировой культуры во многом смещают ориентиры нашей преданности, с государства и общественности - на благо отдельного человека. Это делается в определенных случаях при помощи дискредитации преданности «старого порядка». Той самой преданности, которая прославляет верность своему государству, обществу, семье и т.д. В следствии подобной дискредитации, такие разновидности преданности стали очень часто характеризовать как атрибуты фанатизма ведомых людей, не обладающих должным критическим мышлением. Однако, вопреки всему, преданность, конечно же, может быть осмысленной, осознанной. Тогда корректно ли в таком случае вообще заявлять о том, что она ведёт к застою и к отсутствию движения вперед? – ведь преданность есть постоянство, а в постоянстве многие как раз усматривают застой. Одновременно и да, и нет. Прежде чем разъяснить почему так получается, я предлагаю вам попробовать понять, что же это вообще такое. По моему субъективному мнению, преданность – это определенная эмоция, которую человек вкладывает в определенный род своей деятельности, которая может быть разной по направленности. Беря в расчёт ту самую направленность деятельности, можно судить уже либо о застое, либо о прогрессе отдельной личности. Положим, если ваша преданность всей своей мощью направлена на служение науке, то вряд ли мы сможем тут сказать, что человек угодил в застой. Возьмем противоположный пример, допустим вся ваша преданность обращена на то, чтобы служить глупому королю, тогда, вероятнее всего, мы можем судить о застое, ведь ваше искреннее усилие не достигает своей высшей цели. Опять же, важен контекст.
Происхождение.
О происхождении преданности рассудить достаточно сложно. Однако, наиболее вероятно, что такое явление как преданность было приобретено наиболее поздними представителями рода «Homo», в силу усложнения не только лишь нашего мышления, но и усложнения самой общинной структуры. Если касаться значения преданности и её вклада в облик всей человеческой цивилизации, то всякие слова будут излишни. Слишком уж велико это значение. Но даже опираясь на такое её высокое положение, мы не можем судить о преданности с позиции чего-то абсолютно непреодолимого. Ведь уже сейчас мозг предстает перед нами в виде сложного биологического конструктора. В котором при повреждении тех или иных его составляющих, может существенно изменится вся планировка. Нам также известно, что последствия от этих изменений крайне вариативны в своих проявлениях, начиная от каких-то физиологических симптомов, когда, например, повреждение вентромедиальной области гипоталамуса ведёт к увеличению массы тела, заканчивая психическим уроном, таким как потеря памяти, при серьезных травмах того же самого гипоталамуса.
С давних времён в обществе культивируется торжество и величество нашего разума. Его изящная независимость, так вообще, порой сводилась к полновесным идеалистическим моделям с множеством приверженцев. Но сейчас, тогда, когда мы все больше и больше углубляемся своим знанием в разгадку тайн нашего мозга, такой подход уходит в прошлое. К сожалению, человеческий разум несовершенен, он не всесилен и это стоит признать. Ведь принятие данного несовершенства поможет нам лучше, а главное - гораздо более обстоятельно посмотреть на самих себя. Этот цикл статей, который посвящен вопросу подконтрольности разума, как раз-таки и преследует такую цель. Цель – показать, продемонстрировать различные изъяны в нашем «биологическом коде». Чтобы люди не были столь самонадеянны, и чтобы они обратили своё внимание на проблемы грядущих технологий о части которых, я уже тут упомянул, а об остальных ещё пойдет речь в следующих статьях. Нам нужно собраться с духом и проявить волю, дабы не обмануться и не забыться в «идеалистическом мифе» о торжествующем разуме. Кстати, к вопросу о воли… Нет, пожалуй, ей уже будет посвящена следующая статья.