При всей любви древних к природе, лес всегда был способен показаться человеку устрашающим. Мало того, что оттуда могла выбежать стая серых волков и загрызть путника: так ведь поговаривают ещё и о разного рода нечисти! А ведь очень часто все эти вымышленные существа из кромешной темноты - отражение наших собственных, совершенно реальных страхов. Например, страха наказания за собственные проступки по отношению к природе или обществу. Об одном таком создании народного воображения я и хотел бы сегодня рассказать. Это живущий в среднем Поволжье Арщури: чем грозила встреча с ним, и как он вообще попал в лес.
Чувашские легенды разнятся, но с тем фактом, что Арщури - аналог русского Лешего все информаторы, более менее, согласны. Угрозы, исходящие от злого духа, его внешность и магическая сила, как костюмы модели в модном журнале - имеют особый стиль, но редко повторяются. Более того, не определены его возраст и пол. Судя по интервьюированию этнографами ясно одно: по мнению чувашей, некто под этим именем живёт в лесу и он очень зол на людей. Откуда у небольшого мирного народа была такая уверенность и категоричность? Ведь, например, русский леший существо зачастую справедливое...
Описывают его в разных деревнях по-разному. Где-то это великан, возвышающийся над деревьями, где-то женщина почти вся, за исключением половых органов, покрытая волосами, где-то седобородые старики, а где-то маленькие, размером с младенцев существа. В показаниях очевидцев на одну единицу разнится наблюдаемое количество рук, ног и глаз. Местные выводят происхождение Арщури к умершим неестественно, как это часто бывает в традиционной мифологии. Но всё же откуда такая непримиримая вражда и этот страх, вылившийся в одно из первых литературных произведений опубликованных на чувашском языке - "Арзюри" Михаила Фёдорова (1879 года)?
Впереди маячит что-то…
Что-то треснуло в кустах…
По спине холодным потом
Заструился жуткий страх.
Тур сирлах, неужто звери?
Сердце трепетно стучит.
Не захочешь, да поверишь,
Как в лесу злой дух кричит
И смеётся, и хохочет,
Сказки-байки все бормочет,
Посвистом своим он хочет
Всех с дороги верной сбить,
Как козел он криворогий,
Как старик белобородый,
Мертвым ветром в лица дует –
Защекочет, заколдует.
Огрызается собакой.
Кто его ни встретит – всякий
Смертью страшною помрет:
Леший насмерть загрызет.
(с) отрывок из поэмы "Арзюри" М.Фёдорова, в переводе Евстафьева
Говорить об этом было сложно, но в нескольких экспедициях "в поле" была зафиксирована следующая версия, кажущаяся самой адекватной. Она объясняет весь страх деревенских и злобу лесного духа на тех, с кем он повстречается.
В традиционном обществе чувашской деревни тоже была любовь до брака. И очень часто случалось так, что даже при желании свадьбы обоих партнёров им не суждено было быть вместе. Тогда, в случае зачатия ребёнка после какой-нибудь посиделки в бане или после уборки урожая, на вершине стога под звёздным небом, для девушки всё становилось совсем не романтичным. Родить ребёнка до замужества было не просто предосудительно, это было под запретом. Девушка рано или поздно рассказывала о своём положении родителям, те обращались к кому надо.
Деревенские "бабки" хорошо знали, что от них требовало общество в данной ситуации. Ребёнок должен был быть рождён и оставлен "лесным духам". Девушки, месяцами скрывали своё положение, после чего шли рожать в лес, где новорожденного и оставляли, возвращаясь домой очищенными от скверны. Скверна оставалась в лесу. Именно так, некоторые опрашиваемые старики объясняли ненависть Арщури к людям, да, они и есть те оставленные в лесу младенцы.
Эта версия далеко не единственная, но мы можем обратить на неё внимание, поскольку такое явление, как любовь до брака и "незаконнорожденные" дети до сих пор в чувашских деревнях считаются делом греховным и говорить на эту тему, тем более, с человеком из города мало кто решится. Но есть мнение и я его озвучил. Всего вам доброго и всегда забирайте из леса то, что туда принесли.