Феномен языка всегда находился в центре исследовательской деятельности научной мысли. Несомненно это обусловлено его ключевой ролью для понятийных и познавательных функций общества. Античная философия представляла язык и бытие как нечто слитное, синкретичное. Переходя на средние века, язык относительно действительности признается вторичным. В исследованиях 20-го века переворачиваются представления о второстепенности языка по отношении к сознанию, и начинают утверждаться мысли об его определяющем влиянии на мышление, формирование понятийного аппарата, и, в целом, на восприятие реального мира.
В современной культуре именно проблема языка остается наиболее острой и важной на протяжении уже многих лет. Всякий язык, аккумулируя опыт своего народа, представляет его сознание. Каждое поколение посредством языка приобщается к коллективному сознанию, системам ценностей и общественным нормам. Именно язык рефлексирует культурный, морально-этический, познавательный опыт народа, с его художественными и воспитательными идеалами. Язык содержит в себе историю цивилизационного развития.
Но с какими же проблемами сталкиваются человеческие языки? - Ну, например, почему для обозначения тех или иных свойств предмета в разных языках используются разные категории слов? Или почему далеко не у всех народов есть слова для обозначения этих свойств? И правда ли, что язык определяет мышление?
При рассмотрении отношений языка и культуры особого внимания заслуживает теория лингвистической относительности Э. Сепира и Б. Л. Уорфа. Если вкратце, то Бенджамин Уорф выдвигает гипотезу, которая предполагает определяющую роль языка в формировании мышления. В результате многочисленных анализов этой гипотезы, формулировка разбилась на два варианта, в которых степень влияния языка на мышление разнится лишь глаголом. В первом варианте степень влияния носила сильный характер: язык определяет мышление; во втором варианте — слабый: язык влияет на мышление.
Идеи из пустого места не возникают, поэтому даже у этой гипотезы были предшественники. Основным является немецкий лингвист Вильгельм фон Гумбольдт, который посвятил свои исследования языку острова Ява. Его выводом было утверждение, что язык тождественен духу народа. Это значит, что язык является знаковой системой, моделирующей картину мира в сознании отдельного человека и этноса в целом.
Линию Гумбольдта продолжают так называемые неогумбольдтианцы. Из них выделяется Лео Вайсгербер, предполагающий уникальность каждого языка и имманентную ему картину мира, — культурноспецифический шаблон. Он предположил, что язык представляет собою шаблоны, через призму которых народ рассматривает мир.
После Вейгербера появляется Эдуард Сепир с идеей "этнолингвистики". Он выдвигает идею культурного релятивизма, которая отрицает преобладающую роль западной культуры над остальными, ибо оценка поведения людей должна даваться исключительно в рамках их собственной культуры, а не с колокольни других, которые, очевидно, будут расценивать прочие культуры как варварские и бессмысленные. Сепир полагал, что язык напрямую иллюстрирует поведение конкретного народа, ибо язык интерпретирует опыт и тем самым выказывает поведенческие структуры людей. Он создал свою лингвистическую школу, где среди учеников выявился человек с огромным интересом к языку — Бенджамин Ли Уорф. Именно он анализировал роль языка в формировании мышления.
Уорф проводил исследования языка североамериканских индейцев хопи и пришел к выводу, что их восприятие и ощущение мира представляется иначе, чем у носителей английского языка, на что указывает каждая языковая категория их языка. Так появилась гипотеза лингвистической относительности, которая еще носит название "гипотеза Сепира-Уорфа". Суть этой гипотезы заключена в формирующем воздействии структуры языка на мышлении человека и его методах познания. Согласно этой гипотезе, народы, говорящие на разных языках, обладают разным восприятием действительности, так как носят разные категориальные единицы в языке. А главной идеей этой гипотезы является улучшение мышления и приобщение к новой системе чувств за счёт изучения новых языков.
Против идеи выступила теория универсальной грамматики, которую разработал небезызвестный американский лингвист — Ноам Хомский. Он утверждал, что грамматика является универсальной, врождённой и присущей каждому человеку на априорном уровне. Таким образом всем языкам свойственно фундаментальное единство, в то время как различия являются лишь поверхностными.
Основное поле дискуссии между универсализмом и релятивизмом приходилось на области цветообозначения. Релятивисты считали, что в разных языках обозначают цвета по-разному, поэтому и восприятие разное. Последователи универсализма считали, что обозначение цвета поддаются универсальным законом физиологических возможностей человека воспринимать цвет. Споры между этими двумя гипотезами не прекращаются и по сей день. Релятивисты на исследование универсалистов о физиологии восприятия ссылаются на прототипы. Например, в русском языке у оттенка синего цвета есть языковая категория — "голубой"; в английском языке присутствует только blue. Таким образом определяющую роль играет не физиология человека, а образы, шаблоны каких-либо двух прототипов, например: небо и речная вода.
Пускай даже борьба и не утихает, но ознаменовало конец то время, когда гипотеза лингвистической относительности представляла собою серьезные научные обоснования. Появились новые языковые исследования и эмпирические проверки, которые не могут верифицировать теорию. Ныне большинство лингвистов придерживаются скептической позиции относительно гипотезы Сепира-Уорфа: язык определяет лишь некоторые аспекты мыслительной деятельности, однако остальные — подчиняются субъективным и универсальным факторам восприятия.
Теория лингвистической относительности особенно непрочна по части нашего понимания о том, что представляет собою мышление и сознание. Дискуссия сейчас направлена на попытки переформулировать гипотезу и сделать её более верифицируемой. Но большая часть формулировок избавляла гипотезу от её глобальности, и в последствии делала её менее интересной и практичной.
Лингвисты вместо понятий "сознание" и "мышление" вводят категорию "языковая картина мира" - это еще одна причина по которой можно отказаться от теории. Да, наша картина мира может кардинально различаться от картин североамериканских племён по вопросам семьи, цвета и т.д. Но суть в том, что даже в рамках одного языка, картина не может быть единой и целостной, ибо всегда можно найти противоречия в ее категориях. Например, в нашей картине мира, небо трактовалось как высоченный свод, на что ссылается предлог "по" в изречении: По небу плывёт луна. Но небо может трактоваться и как пространство, тогда предлог заменяется на частичку "в": В небе ночные ведьмы.
Во-вторых, категория "языковой картины мира" является довольно размытой. Но и в то же время она предстаёт краеугольным камнем для защиты от критики в сторону теории Сепира-Уорфа. В таком случае ясно, что язык будет формировать картину мира, но что именно эта картина означает и каким образом она репрезентирует или влияет на мышление — неясно. Введение таких категорий в одно время даёт прочный фундамент для защиты от критики, но в другое же — снижают значимость теории. Ныне язык пытаются скрепить с когнитивными возможностями человека, и это становится самым актуальным способом перефразировки гипотезы Сепира-Уорфа. Но от этого теория не повышает свою верифицируемость или хотя бы ясность. Таким образом она прослыла продуктивной лишь за счёт своей не особо-то строгой формулировки.
Но, как бы то ни было, теория Сепира-Уорфа оказала огромное влияние на самые различные научные, философские и психологические направления. Кроме того, она способствовала созданию искусственных языков и многочисленных произведений искусств.
Язык — это то, что служит коммуникативным средством между людьми, которое не ограничивается лишь функцией передачи информации, но распространяется и на формирование знания. Язык — это еще и средство познавательной деятельности как окружающего мира, так и самого себя; средство конструирования своего "Я" нарратива и этноса в целом. Именно благодаря языку, человек имеет возможность передавать свое знание от поколения к поколению, сохраняя, отбрасывая, корректируя и создавая то, что способствует будущему развитию народа.