Всем привет! Вы попали в блог про детективы и всё, что с ними связано. Помните, в поисках интересных дел Шерлок Холмс и доктор Ватсон часто просматривали газетную судебную хронику? Я решила проделать тот же трюк, и стала читать архивы дореволюционных газет. Так родилась одна из рубрик на моём канале — «Историческая судебная хроника».
В поиске интересных заметок я просматриваю выпуски газеты «Русское слово» с января 1881 года (именно там я нашла истории про ложного кардинала, старую затворницу и хозяина чёрной жемчужины). Это случайный выбор, но, как оказалось, знаковый — ведь в марте 1881 года произошло важнейшее для российский истории событие — убийство императора Александра II. И, просматривая выпуски за начало марта, я, конечно, увидела там заметки по этому поводу.
На уроках истории нам рассказывали каноническую версию событий, а я предлагаю посмотреть на всё глазами журналиста кёльнской газеты Kölnische Zeitung, который в день трагедии оказался рядом с местом событий. Он описал произошедшее в письме читателям своей газеты, а в «Русском слове» его перевели.
Поправьте, если я ошибаюсь, но, кажется, эту историю ещё нигде не публиковали.
Корреспондент Kölnische Zeitung пишет из Петербурга отъ 6-го марта:
«Может быть, вашим читателям небезынтересно будет узнать узнать некоторые эпизоды из жизни вашего корреспондента за эти тревожные дни; пусть по крайней мере знают, какие трудные минуты приходится иногда переживать корреспонденту, быть каковым далеко не легко, как это может показаться с первого взгляда. 1 марта в 2 ч. 20 мин. по здешнему времени я находился на Казанской улице, близ Невского проспекта, когда послышался сильный треск.
Все люди, шедшие по улице, остановились и стали прислушиваться; после взрыва был слышен еще глухой гул в течение двух-трех секунд. Такие секунды напряженного внимания и тревожного ожидания могут показаться минутами.
Понятно, поэтому, что многие газеты сообщали, что между взрывами прошло 5 или 10 минут. На самом деле может быть только полминуты.
Второй взрыв казался еще сильнее.
Я догадался, что случилось, я предчувствовал это целые недели! Еще в субботу я уведомлял вас, что напали на след нового заговора. Дворники производили домовые обыски и каждое утро спрашивали домохозяев и содержателей квартир — все ли жильцы почивали дома.
Разыскивали одного человека высокого роста с черною бородою, и других подозрительных личностей, приметы которых не были объявлены.
Граф Лорис-Меликов в воскресенье настоятельно упрашивал Государя не выезжать из дворца, ибо он имел основание подозревать преступный замысел.
Итак, когда раздался второй взрыв, я тотчас же сел на санки и поехал на место происшествия.
Сотни людей бежали к каналу; наверно, в этой толпе не было ни одного человека, который не знал бы, что произведено покушение на Государя.
От Невского до места катастрофы довольно далеко; однакож, скоро стало тесно от множества людей, ехавших и бежавших со всех сторон.
Когда я прибыл к месту несчастия, может быть только через 10 минут после второго взрыва, не было возможности продраться сквозь толпу и видеть что-либо.
Я поспешил перебраться на другую сторону канала, но Императора я уже не застал, — Его увезли.
Я спросил одного городового, — что и как, не ранен ли Государь? Полицейский отвечал, что ранен в щеку, но легко. Один казацкий офицер дал мне более близкие к истине сведения.
Я встретил тут много знакомых, между прочим корреспондента журнала Graphic, Ларсена, который был почти очевидцем ужасной катастрофы, находясь от места происшествия в 100 шагах, и в ту минуту, как я подошел к нему, набрасывал картину происшествия в свою записную книжку.
Этот английский иллюстрированный журнал таким образом прежде других будет иметь возможность опубликовать вернейший рисунок смерти Императора Александра II-го.
Собрав какие мог сведения, я поехал на телеграф.
Я послал вам семь телеграмм до наступления вечера. После пятой телеграммы я отправился к цензору, чтобы узнать, пропущены ли мои депеши. Оказалось, что нет.
В цензуре мне сказали, что нельзя пропускать ни одной телеграммы, пока не выйдет прибавление к «Правительственному вестнику» (официальная газета при Главном управлении по делам печати — прим.), но как только оное появится, все телеграммы будут пущены по очередному порядку.
Получив такой ответ, я снова отправился в приемную залу телеграфа; тут просто нельзя было добраться до чиновника, принимающего телеграммы; его окно осаждалось как касса итальянской оперы, когда поет Патти.
Между тем явились корреспонденты английский газет и начали сдавать бесконечные телеграммы. Я спокойно смотрел на них, — мои телеграммы были впереди, и Kölnische Zeitung должна была получить их около 5-ти часов пополудни; могу смело утверждать, что в Кельне прежде других европейских городов узнали об ужасном событии, — кроме разумеется Петербурга.
Наконец появилось прибавление к «Правительственному вестнику». Были ли отправлены все мои телеграммы, Бог весть.
Начиная с самой минуты катастрофы до 11 часов вечера, я только делал, что бегал собирать сведения, потом возвращался на телеграф; о пище и питье некогда было думать.
Когда, наконец, в 11 часов вечера я, утомленный и голодный, возвращался домой, все рестораны, по распоряжению полиции, были заперты, и я с пустым желудком упал на постель.
На следующее утро снова началась погоня за известиями; хуже всего было то, что нельзя было достать ни одной газеты.
Мой обычный поставщик газет не пришел ко мне на этот раз. Он вероятно продал все нумера по цене, в десять раз превышающей нормальную. Все эти дни прошли в волнении; только сегодня наступило ослабление всеобщего напряжения, ибо о спокойствии еще не может быть речи, и я пользуюсь этой паузой, чтобы вместо телеграмм, написать вам письмо и поведать кое-что лично о себе.
Перенесение тела усопшего Государя последует завтра; вчера места на трибунах продавались по 50 рублей. Несмотря на распространившийся слух, что нигилисты замышляют взорвать Николаевский мост и бросить динамитные патроны в траурный поезд — места раскупаются нарасхват».
На этом письмо журналиста кёльнской газеты заканчивается. Если в следующих номерах я найду продолжение — обязательно его опубликую.
Газета «Русское слово», № 74, 15 марта 1881 года
_______________________________
Если вы любите детективы и всё, что с ними связано — подписывайтесь на «Шапку Холмса».