— Сейчас пришлю карту. — Послышалось его нетерпеливое сопение, он всегда психовал, когда ему приходилось выполнять не свою работу, особенно, когда мало в ней понимал. — Выслал. — Наконец отчитался.
Ко мне подлетел сателлит и по требованию развернул звездную карту. Созвездия, которые прорисовывались сейчас в произвольном порядке, были незнакомы. И потом, то количество самих звезд! Я столько еще не видел ни разу, ни в одном изученном полушарии Млечного Пути, а их я видел предостаточно!
— Джей! — Возмутился я явной ошибкой. — Это что ты мне прислал?
— Это карта, загруженная с мостика «Бортама», маршрутными отметками миссии, а так же точным нашим расположением. Точнее не нашим, а люстровика.
И действительно, развернув карту в пространстве под другим углом, я увидел пульсирующею красную точку и ведущею от неё такого же цвета черту, замыкающеюся на довольно близко расположенной звездной системе. Название системы меня удивило.
— Джей, эта карта с люстровика?
— Да. — Коротко подтвердил десантник. И вдруг меня, словно ударило током, осенила догадка: — «Как получилось, что корабль вышел из звездной системы, прошел определенное расстояние и смог встать именно в этом секторе, словно дожидаясь нас? Где команда, управлявшая этим гигантом?
— Джей, запроси данные с историей маршрута.
— Уже. Если верить журналу и корабельным часам «Пумы», то «Бортам» прибудет сюда… завтра. — Джей осекся.
— Это как понимать? Проверь, если ошибка в расчетах.
— Ошибки быть не может, «Квадра»… — я и так знал, что интеллект катера дублировал по несколько раз расчеты и проверял себя на возможные неточности, — перепроверила запросы и все варианты расчетов. Люстровик должен быть здесь только завтра. — Неумолимо повторил десантник.
— Что с командой? — Произнес все же. Не хотел спрашивать — чувствовал неладное.
— На борту их нет. Нет ни одной формы жизни, знакомой «Квадре». Сканируем… пространство у корабля. Ага. Вроде что-то есть. Но это… — снова оборвал Джей.
— Давай, показывай! — Потребовал я. Уже не мог больше тянуть неизбежное. Сателлит спроецировал, будь он неладен! Все они, до последнего, были в космосе, замороженными, застывшими масками ужаса, запечатлев на память нам! Там была вся команда, не менее четырехсот человек: мужчины, женщины и их дети. Так раньше формировали звездные экспедиции — семьями. Так они и погибли, некоторые взявшись за руки, другие прижимая к груди детей. Но с одной и той же гримасой ужаса и смерти, заставляя мою кровь закипать от ожога расплавленного ада. — Возвращай меня! — Не выдержав, дал петуха я.
— Нееее воозращаайййся! — Кто-то проблеял — простонал в пузыре шлема. — Неееет. Командддир… — Я с ужасом понял, что это мой напарник, гигант, силач, супер космодесантник Джей, и его сейчас словно выворачивает! Все волосы, даже в тех местах, о которых я не знал, что они там есть, зашевелились в унисон моему страху. Сейчас моя последняя надежда, мой напарник… умирал, погибал, мучился! Что! Что с моим другом!
Не помня себя, я бросился обратно к модулю массы причала. Я помнил все преграды на своем пути, все люки и тамбуры, переходы и кессонные отсеки. И всем им, не отвлекаясь — на бегу, отдавал команды: — «Открыться. Закрыться. Сбросить атмосферу. Поднять вакуум-створ. Включить габаритные огни». И уже, в распахнутом зеве палубы, на фоне необычайно ярких звезд и созвездий, я разглядел силуэт нашей «Пумы», а возле вцепившихся в переборки ступоходов, согнутых словно членистые ноги кузнечика, низкорослые человеческие силуэты. — «Дети». — Догадался я, а у самого, сказать, что мурашки по спину — ничего не сказать, словно ледяными камнями под кожей поводили. Выдохнул страх в стеклянный панцирь шлема, и воздух тут же осел на поверхности ледяными кристаллами. Заработал в полную мощь отопитель, справляясь с вдруг остывшим до состояния адского холода, внутренним пространством скафа.
Я буквально заставлял себя двигаться вперед, к катеру, к застывшим, изуродованным детским лицам, вымороженным до белизны, ледяным глазам. Заставлял ради друга, которому было гораздо хуже, чем мне в борьбе со страхом. Прошел мимо одного, второго, третьего, это того, у которого рот исказился в диком крике боли. Боялся смотреть им в глаза, а они, как казалось, наоборот, старались в мои заглянуть, забрать тепло. Согреться и перестать испытывать тот ужас, который прям сейчас, на маленьких бледных лицах. Прошел как сквозь них, словно через строй гренадеров с розгами, когда каждый старался ударить посильнее, что бы наверняка — не встал. Но я прошел и теперь, до последнего дня своей теперь никчемной жизни, буду помнить этот ужас. Рукой в перчатке ухватился за композитный поручень входа в кессонный отсек, нажал кнопку автоматической санобработки и искусственной гравитацией с нагнетанием атмосферы, заорал во все горло:
— Джей! Джей! Где ты?! — Скафандр я не собирался снимать.
— Уууу. Нееееаааауууу. Уходиии. — Послышался голос десантника из угла. Наверное, из последних сил он пытался отползти, что бы…. Дальше я не дал фантазировать своим мыслям.
— Где ты? — Я пошел на голос и тут увидел его!
Он розовый, расплылся на полу бесформенной лужей, сверху мимикой выделяется знакомое лицо, сейчас корчившееся в муках, а по бокам, видимо трансформировавшись из рук — розовые щупальца.
— Нееет. Уходииии. — Как ни странно, но я не мог оторвать от него взгляда, словно магнитом прилип. Его лицо сейчас было бледно-розового цвета, а остатки кудрявой черной шевелюры, перекрасились в чистый рыжий цвет.
— Пума, Пума! Это «КАСТРа»! Мы вас видим! Как слышите? — Вдруг прорвалось в эфир с корабля-матки, невесть как взявшейся здесь.
— Неееет! — Простонал Джей. — Фааатууум.
— Что? — Подошел ближе к тому, что осталось от человека.
— Фаа… — И тут раздался взрыв, вспышкой ослепило и жаром расплавило.