ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Неандертальцы умели говорить существенно хуже нас, кроманьонцев. Шансов у них не было. Они только мычали, когда мы называли их в глаза тупыми обезьянами. Стесняясь своей немоты, они скрывались в горных пещерах и густых лесах, оставляя нам долины рек и морские побережья. Мы совершенствовались в общении, а они все больше дичали и становились для нас неотличимы от других лесных зверей. Некоторые из нас даже начали употреблять их в пищу. Были и такие, кто ловил и пользовал для развлечения их самок — в основном, этим занимались те, кто не мог найти себе подходящую пару из наших.

Неандертальцы были крупнее и сильнее нас. Каждый из них мог легко противостоять в честном бою двоим-троим нашим. Но тупая прямолинейность делала их легкой добычей наших бойцов, овладевших целым набором изощренных боевых уловок. Если поначалу мы их даже немного жалели, то через некоторое время наивная бесхитростность этих мускулистых животных не вызывала ничего, кроме раздражения. Хотелось вбить им поглубже в голову эти полные немого недоумения глаза, недоверчиво разглядывающие заглянувшую в них смерть.

В конце концов, они вымерли. Самых сильных мы убили. Слабые сдохли сами. С дюжину самок приручили и оставили у себя добродушные и не очень разборчивые жители предгорья — расплодившихся рыжих ребятишек они воспитывали как своих.

Собственно, рыжие волосы и сказки о леших — все, что осталось от целого вида, царствовавшего здесь целую вечность, пока не пришли мы. У них просто не было шанса. А у нас не было выбора. Мы не могли их оставить жить рядом с нами. А у них не хватило мозгов, чтобы признать наше превосходство и живыми спуститься на ступеньку пониже — к обезьянам и собакам. Их мозгов не хватило даже на то, чтобы притвориться. Они словно пытались доказать — то ли нам, то ли самим себе — что еще чего-то стоят. Зря. Просто, их время прошло. И пришло наше.

Скорее всего, мы тоже не навсегда. Возможно, наша смерть уже бродит вокруг, приглядываясь, как мы бродили вокруг этих несчастных ублюдков, пока не почувствовали в себе достаточно сил, чтобы напасть. Мы тоже уйдем, отчаянно цепляясь за жизнь, отказываясь признавать и принимать неизбежное. А мертвые неандертальцы будут наблюдать за нашим уходом оттуда, куда попадают мертвые неандертальцы. Они будут толпиться у самого края, они будут показывать на нас своими короткими пальцами и подталкивать друг друга локтями, а их грубые глотки будут издавать невнятные звуки, так что не разберешь, плачут они или смеются.