"Ему необходимо было покорить народы, признававшие лишь право силы"
Александр Пронин HBO (полковник, заместитель главного редактора "Военно-исторического журнала". )
На просторах интернета нашел интересный материал, который написан в опровержение статьи под названием "Русская правда" полковника Пестеля". В нем дается оценка деятельности генерала от инфантерии Алексея Ермолова в период его командования Отдельным грузинским (с 1820 г. - Кавказским) корпусом и фактического наместничества на Кавказе.
По мнению автора "Русской правды" полковника Пестеля", Ермолов - беспощадный колонизатор, "придерживавшийся реакционных взглядов" и "с варварской жестокостью" истреблявший народы во имя завоевания Кавказа и округления границ империи, человек аморальный и безнравственный, и т. д. и т. п.
Напрашивается вывод, что Россия руками Ермолова и других военачальников фактически осуществляла на Кавказе политику геноцида, преследовавшего цель ослабить людской потенциал "туземного" населения Кавказа и расчистить пространство для казачества и других переселенцев Северокавказском регионе.
О действиях Отдельного Кавказского корпуса написано немало, но сейчас хотелось бы остановиться на оценке личности генерала Ермолова, как она видится на основании компетентных суждений историков, мнений современников и "Записок" самого Алексея Петровича Ермолова, изданных историком и писателем Михаилом Погодиным в 1864 г.
Ермолов, несомненно, был личностью сложной и противоречивой. Историк Семен Экштут, например, охарактеризовал его следующим образом: "Несомненная личная храбрость, полководческий талант, незаурядные государственные способности, бескорыстие, доходящее до щепетильности, добродушие и приветливость причудливо уживались с завистью и ревностью к чужим успехам; поразительное гражданское мужество и личная независимость шли рука об руку с жестокостью и двуличием".
Но для государственных деятелей крупного масштаба и полководцев причудливый сплав редкостных достоинств и отталкивающих недостатков - явление вполне объяснимое. Вместе с тем нельзя не напомнить, что образ Ермолова еще при жизни генерала был окутан туманом лживых измышлений, во многом вызванных завистью к его полководческим успехам в войнах с наполеоновской Францией и к слишком большой популярности в широких кругах русского общества. Близко знавший Алексея Петровича поэт-партизан, публицист, генерал-лейтенант Денис Давыдов по этому поводу писал: "Оставаясь во многих отношениях образцом избранных людей прошедшего времени, он стоит выше толпы, которая, видя в нем живой протест, беспощадно преследует его своей завистью. Бездарная и неблагонамеренная посредственность, оскорбленная его едкими насмешками и не будучи в состоянии обвинить его в неспособности, изощряла и изощряет ум свой для изобретения всевозможных против него клевет..." Злословие недругов преследовало генерала всю жизнь, а проводившиеся под его руководством военные кампании на Кавказе дали повод к различным обвинениям.
Но не в одной только зависти дело. Свободолюбивым взглядам и необычайно резкому, насмешливому уму Ермолов обязан не только множеству друзей (среди них такие светила отечественной словесности, как Пушкин и Жуковский), но и влиятельным врагам, причем среди них были первые лица империи. Поэтому, прежде чем рассматривать кавказские дела Алексея Петровича и их восприятие общественным мнением, совсем нелишне вспомнить, как складывались его взаимоотношения с власть предержащими, ибо это наложило свой отпечаток на отражение деятельности генерала в официальной историографии.
Еще в 1798 г. подполковник Ермолов проходил по делу смоленского офицерского кружка, известного как "Кружок Каховского-Ермолова". Эта конспиративная и довольно многочисленная организация распространяла вольнодумные идеи, близкие к декабристским, а переписка членов кружка отличалась "крайней непочтительностью к государю". Ермолов дважды подвергался аресту после раскрытия кружка в ноябре 1798 г. и около месяца провел в "секретном доме" Алексеевского равелина Петропавловской крепости.
Дарованное Александром I прощение арестованным в царствование его отца лицам вовсе не означало, что возвращенному из ссылки Ермолову забыли непочтительное отношение к императорской фамилии. В свою очередь, познакомившийся с Тайной экспедицией и ее инквизиторскими методами сыска и дознания подполковник проникся неистребимым отвращением к державному самовластию, что, впрочем, не мешало ему служить России со всей честностью и энергией.
Принявший в июне 1801 г. роту конной артиллерии свободолюбивый офицер довольно скоро нажил себе врага в лице всесильного графа Аракчеева, занявшего должность инспектора всей русской артиллерии. По прихоти графа рота Ермолова беспрестанно меняла свою дислокацию - Вильно, Либава, Виндава, Биржа, Гродно, Кременец...
Несмотря на частые переезды, Ермолов содержал ее в образцовом порядке, но в начале 1805 г. у него случился инцидент с Аракчеевым, имевший тяжелейшие последствия. После 26-верстного перехода по бездорожью инспектировавший роту Аракчеев сразу же устроил ей смотр, а затем огневое учение. Придраться было не к чему, и все же, осматривая орудийные расчеты вторично, уже на огневых позициях, граф сделал замечание подполковнику по поводу утомленности лошадей, прибавив, что от их содержания зависит репутация офицеров в артиллерии, в том числе и его собственная. "Очень жаль, что в русской артиллерии репутация офицеров слишком часто зависит от скотов", - ответил Ермолов. Эта дерзкая фраза во множестве вариаций разошлась по всем войскам и стоила Алексею Петровичу очень дорого.
Высшее неблаговоление он испытал на себе и после неудачного Лютценского сражения 20 апреля 1813 г., когда на него - начальника артиллерии русской армии - свалили вину за поражение, приписав недостаток артиллерийских припасов на батареях его нераспорядительности. Документы же прямо указывают на вину главнокомандующего Петра Витгенштейна. Смещенный с должности и назначенный начальником гвардейской пехотной дивизии, Ермолов покрыл себя неувядаемой славой в сражении при Кульме 17-18 августа 1813 г., ведь его гвардейские полки вынесли на своих плечах основную тяжесть сражения в первый, самый трудный день. Но фамилию Ермолова первоначально даже не упомянули в официальных источниках, лавры отдали другому, и только решительное вмешательство графа Александра Остермана-Толстого, обратившегося к Барклаю с рапортом, в какой-то мере помогло восстановить справедливость...
Ермолов позволял себе перечить коронованным особам и членам императорской фамилии, вступаясь за честь своих офицеров, а такое в самодержавной России не прощалось. Историк Александр Михайловский-Данилевский приводит такой пример. 28 июня 1815 г. в Париже в честь победы над Наполеоном состоялся парад союзных войск. Русскую пехоту представляла 3-я гренадерская дивизия из корпуса Ермолова. Во время прохождения торжественным маршем несколько рядов сбились с ноги; недовольный строевой выучкой гренадеров Александр I приказал командиру корпуса трех боевых офицеров в звании полковника "за дурной парад" подвергнуть аресту с содержанием на гауптвахте. Ее охрану в тот день нес английский караул, и Ермолов стал доказывать государю, что негоже в глазах иностранцев ронять честь российского мундира - если его офицеры заслуживают наказания, пристойней их взять под стражу в собственных казармах. Александр стоял на своем. Тем не менее Ермолов выполнил приказ царя лишь на следующий день, когда в караул при гауптвахте заступили русские. Великому князю Николаю Павловичу - будущему императору Николаю I, взявшемуся сделать внушение строптивому военачальнику, Алексей Петрович дал такую отповедь: "Государь властен посадить нас в крепость, сослать в Сибирь, но он не должен ронять храбрую армию русскую в глазах чужеземцев. Гренадеры пришли сюда не для парадов, но для спасения Отечества и Европы. Таковыми поступками нельзя приобрести привязанности армии. Разве вы, Ваше высочество, полагаете, что русские военные служат государю, а не Родине?"
"Великий князь по молодости не нашелся, что ответить, - замечает Михайловский-Данилевский.- Но можно думать, что эти слова глубоко запали в душу Николая Павловича и положили начало тому недоверию, которое так сильно отразилось на Ермолове...". Об этом разговоре доложили Александру I. Он изменил свое решение и распорядился перевести наказанных полковников с гауптвахты в одно из помещений занятого им Елисейского дворца.
НАСИЛИЕ В ОТВЕТ НА НАСИЛИЕ
В статье "Русская правда" полковника Пестеля" говорится, что "беспощадную войну против мирного населения" Кавказа Ермолов начал с того, что "стал морить чеченцев голодом, уничтожая посевы, леса, угоняя скот". В такой интерпретации действия русского главнокомандующего, конечно, выглядят как бессмысленная, ничем не оправданная варварская жестокость. О том, что предшествовало принятым крутым мерам, разумеется, статья умалчивает.
Об этом я расскажу в статье Генерал Ермолов. Насилие в ответ на насилие.