Священник закончил говорить молитву и обернулся, уступив, наконец, давно мучавшему его ощущению чьего-то присутствия. В полумраке на скамье сидел Странник и внимательно смотрел на него – так, словно мог видеть не только то, что видел сам священник, подходя к зеркалу, а и ещё что-то.
-Что ты сейчас делал? – спросил он.
- Странный вопрос. Я молился.
- Кому?
-Творцу – кому же ещё?
Странник немного помолчал и задал следующий вопрос:
-Зачем?
- Я просил Его послать всем нам здравие, благоденствие, очистить наши души от дурных помыслов.
-И при этом ты утверждаешь, что Он – всемогущ, вездесущ и всеведущ?
-Ну, да...
- И что волоска не упадёт с головы без Его соизволения?
- Его пути неисповедимы, - на всякий случай осторожно сказал священник.
- Это неважно. В любом случае, каковы бы ни были его соображения, по твоей теории именно он послал тебе и всем болезни, беды и дурные помыслы, от которых ты теперь просишь тебя избавить. И раз Он их послал, значит, так было нужно. Как же ты можешь просить Его отменить то, что Он счёл нужным. Полагаешь себя умнее Его или милосерднее?
Священник промолчал, не найдясь с ответом. Похоже, Странник кощунствовал. С другой стороны, Странник не мог кощунствовать по определению. Странники – люди Творца, его посредники и глашатаи.
- И ты серьёзно думаешь, что твоя просьба заставит Его пересмотреть решение? – спросил Странник.
- Я лишь смиренно молюсь, - сказал Священник.
- И в чём ты видишь смирение? «Пошли», «подай», «отринь» - одни повелительные наклонения.
- По-твоему, не нужно молиться? – удручённо спросил Священник.
- Ему? – Странник усмехнулся. – Ему это не нужно.
- Но разве вы, странники, не молитесь?
- -Прекрасно знаешь, что молимся. Только мы молимся не Ему.
- Кому же? – Священник похолодел, и его голос задрожал, когда он задавал свой вопрос, потому что ему вдруг почудился страшный и мрачный ответ.
- Да нет, глупышка, - снова усмехнулся Странник. – Совсем не то, что ты подумал. Мы молимся ради себя, потому что ради Него молиться нет никакого смысла – наши заботы Ему не нужны. Вслух повторяя слова своего унижения, мы отучаемся от гордыни, вслух повторяя просьбы, определяем для себя порядок и значимость того, к чему нужно стремиться, вслух вознося благодарности, врачуем собственную душу от уныния и обид. А Он... Он не слушает, что мы лопочем. Давным-давно, когда ещё день не был отделён от ночи, когда ещё вообще ничего не было,Он сказал «Да будет Свет!»
- Об этом написано даже в библейских рассказах для детей, - подхватил Священник. – Потом Он создал день и ночь, потом отделил землю от суши, потом...
-Да нет же, - поморщился Странник. – Больше он ничего не говорил и не делал. Он сказал «Да будет Свет!» - и стал Свет. И Он сам был этим светом. Он создал себя из ничего. И всё – это Он, и Он – это всё. И вы, говоря, «в нас частица Его», думаете, что вы – целое, а Он – кусочек внутри вас. На самом деле, не Он в вас, а вы – в Нём. Оглянись!
Священник оглянулся. Начинался закат, и в мозаичные окна заглядывало по-вечернему неяркое солнце, расцвечивая плитки пола.
- Это – Свет, - сказал Странник, поводя рукой. И я – Свет, и ты – Тоже Свет. И всё – Свет, и всё – Он.
- А как же тьма? – с новым приступом страха снова спросил священник.
Странник опустил голову.
- И тьма – тоже Свет, - сказал он глухо. – И тьма – тоже Он. И все мы:и свет, и тьма – Свет, потому что больше ничего нет на свете, - и вдруг громко засмеялся получившемуся у него каламбуру.
