Сквозь призму лет проведенные в лесничестве каникулы кажутся мне сплошным праздником, а истории, в которые мы с дедом-лесником имели обыкновение вляпываться с завидной регулярностью, греют сердце и вызывают светлую грусть. Если попросят меня: а расскажи что-нибудь про лесничество! – пожалуй, растеряюсь, захлебнусь от обилия приключившихся с нами событий. Поэтому сделаю-ка я проще: напишу про одну из самых веселых наших передряг, и назову ее – «Брянский динозавр». Почему так – узнаете чуть позже. А я пока лукаво ухмыльнусь в усы, перенесусь на несколько десятков лет назад и вновь стану курсантом летного училища, совсем недавно получившим права и устремившемся на своем внедорожнике до боли знакомой дорогой в лесничество к деду. Впереди еще как минимум месяц безмятежного отдыха на природе, и лето подмигивает красным закатным солнцем в зеркало заднего вида. Дорога несется, мотаются на кардан километры, а сердце радостно поет, предвкушая долгожданную встречу.
Четыре часа тряски по жаркому асфальту трассы, и вот наконец-то съезд с шоссе. Грунтовка петляет среди лугов и полей, ведет от деревни к деревне, а еще через пятнадцать километров ныряет в лес, который я знаю вдоль и поперек. Вокруг высятся золотистые стволы сосен и темные пирамиды елей. Черт его знает почему, но здесь мне всегда становится чуточку тревожно. Словно кто-то надоедливый спрашивает внутри: «У тебя все в порядке? Точно? А ты проверил?» И укоризненно смотрят на меня исполинские сосны, качая высокими султанами из колючих веток.
Дорога плавно спускается вниз. После очередного поворота слева вдруг вспыхивает отражением тысячи солнц поверхность маленького лесного озера. Местные называют его «Волчье зеркало». Крохотное, но очень глубокое, так что вода в нем остается холодной даже в разгар самого знойного лета. По глади озера то тут, то там вскипают белые бурунчики. Это играет рыба. Эх, посидеть бы с удочкой, выдергивая из воды жирных, поблескивающих чешуей пескарей… но это все потом.
Я бросаю последний взгляд на Зеркало, как оно скрывается за деревьями, а дорога вновь ползет вверх, и сосны с елями постепенно уступают место березам, липам и ясеням. С вершины холма открывается потрясающий вид на раскинувшееся вокруг зеленое море леса. Мучившая меня беспричинная тревога отступает, и я чуть ослабляю хватку на руле. Ни к чему так стискивать ни в чем не повинную баранку.
Через пару километров справа открывается поляна, сплошь покрытая ромашками. Посреди нее, безвольно опустив к самой земле ствол орудия, стоит старый немецкий танк – «королевский тигр». Страшная и убедительная память о тяжелых кровопролитных боях, гремевших на Брянщине во Вторую мировую. Сколько раз ребенком я приходил на эту поляну и часами сидел здесь, оседлав башню! И хотя мне не терпится поскорее увидеть деда, я все равно останавливаюсь, выхожу из машины и иду к Тигру. На обгоревшей ржавой броне еще виден черно-желтый крест, а ниже почти нечитаемая надпись белой краской от руки: "Получи фашист гранату!" В свете закатного солнца поверженный гигант не кажется зловещим, хотя пройдет еще не одна сотня лет, прежде чем окончательно проржавеет и рассыплется его панцирь, сделанный из лучшей крупповской стали.
Я присаживаюсь, облокотившись на один из катков, и пытаюсь представить себе, как много лет назад на этой полянке мой тогда еще совсем молодой дед вышел один на один со стальным гитлеровским монстром. Вышел и победил. Взмах руки, и бутылка с зажигательной смесью разбивается об широкий камуфлированный лоб чудовища, и по его шкуре бегут языки чадного пламени. Здесь, на этой поляне рассеялся прах тех, кто пришел, чтобы нести смерть на эту землю, а в итоге сам стал ее частицей.