Взъерошенный воробей
Междугородний автобус, на котором она всегда возвращалась с работы домой, был переполнен. Ей пришлось пройти через весь салон, чтобы наконец найти свободное место и сесть. За бортом плюс тридцать пять, в автобусе работает кондиционер, можно отдышаться. Однако перевести дух не получилось.
На задних сиденьях автобуса царило нездоровое оживление: мальчишки лет 14-ти в одинаковых футболках с символом учебного заведения, из чего следовало, что они ученики одной школы, потешались над своим одноклассником. Затравленный мальчишка сидел, обхватив свой рюкзак двумя руками и уткнувшись в него лицом. Его вспотевшие волосы были взъерошены, словно перья, острые плечики воинственно торчали, будто пытаясь защитить своего хозяина. И хоть лица его и было видно, весь его вид напоминал воинственного воробья, на которого напала стая ворон.
Она видела, как один из этой стаи подскочил к нему и, выкрикнув: «Бен зона русит!», бросил ему огрызок от яблока за шиворот. Воинственный воробей вскинулся, его лицо было красным, как ей показалось с каким-то оскалом щенка, готового защищаться в неравной схватке, глаза горели таким огнем, что вот-вот оттуда посыплются искры. Сверкнув опаленными глазами на обидчика, мальчишка под общий хохот вытряхнул огрызок из-под футболки и снова нырнул лицом в свой рюкзак. Однако «воронье» и не думало униматься. Мальчишки то и дело вскакивали со своих мест, подлетали к нему, толкали, дергали за волосы, тянули за красные оттопыренные уши, улюлюкая, хохоча и приправляя все это криками: «Зона русит!!!». Это было грубое ругательство на иврите, унизительное вдвойне, если адресовано мальчику, потому что дословно означало – русская проститутка.
- Почему весь автобус молчит??? И никто даже не пытается остановить эту травлю?!! – лихорадочно силилась понять она, пытаясь встретиться глазами с людьми, сидящими впереди, которые то и дело оборачивались, но почему-то молчали.
- Столько мужчин в автобусе и все не при делах!!! – недоумевала она, судорожно подбирая слова на иврите, чтобы вмешаться в происходящее.
Однако думать, как обратиться к явно вошедшим в раж подросткам, уже было некогда. Один из травивших подлетел к мальчишке и под дружный гогот толпы высыпал на торчащие в разные стороны воробьиные волосы-перья горсть шелухи от семечек. Тот резко вскинул голову, отчего шелуха осыпала его всего, словно разлетевшийся серпантин. Все это вызвало новый приступ гогота, под который взъерошенный воробей пытался отряхнуть волосы, ненавидя себя за вырвавшийся предательский всхлип и слезы.
Больше наблюдать за происходящим было не в ее силах. Все произошло так быстро, что никто, включая ее саму, не успел осознать случившееся. Она так с такой силой кинула свой рюкзак в толпу хохочущих пацанов, что сбила одного из них с ног. Водитель резко затормозил, открыл заднюю дверь и пройдя через весь вмиг притихший салон потребовал, чтобы подростки покинули автобус. Те пытались ему возражать, из яростной перепалки на иврите, она уловила, что «детки» не намерены подчиниться, грозя водителю полицией за самоуправство. Тот, недолго думая, схватил одного под руки и выволок из салона. Остальные, словно носом уловив запах силы, присмиревшие, вышли сами.
Автобус катился дальше, взъерошенный воробей обтирал вспотевшее лицо влажной салфеткой, которую она ему молча протянула, достав из валявшегося на полу рюкзака. Она смотрела на его острые плечики, торчащие большие уши и спутанные волосы, в которых застряли семечки, и думала, как же тяжело будет этому русскому воробышку опериться и полететь здесь - в этой новой для него жизни…