С каждым днём замужество всё больше тяготило Елену. Костя, вроде бы и отмахивался от материного зудения, но теперь с укором глядел на неумёху-жену и засыпал, повернувшись к ней спиной. Единственным, кто в чужом доме отнёсся к ней, если не с симпатией, то хотя бы не виноватя ни в чём, оказался старый дед Афоня, свёкор Костиной матери.
Он и научил Еленку, исподволь, растоплять печь, вовремя скрывать, чтобы не было угара, двигать тяжелые чугунки в устье. Потише стала Авдеиха, и Еленка окрылела.
И уже умело окладывает в чугунок зайчатину, добытую дедом Афоней на охоте, шинкует капусту, бросает кругляши картошин, солит, заливает водой и, привычным движением подцепляя чугунок на ухват, толкает в печь.
А субботним утром затворяет скорое тесто, отрывает из посудины небольшие катышки, раскатывает в лепешки скалкой тонко-натонко, раскладывает ложкой вчерашнюю пшёную кашу, прищипывает краишки, и кидает рогульку на смазанный протвень. Ловко получается у молодухи, дед Афоня прифыркивает чаем из кружки, откусывает горячую рогульку, сыпя пшеном в бороду, да командует внуку:
- А ну, Костя, подсыпь уголья в самовар, чай простыл!
Вроде бы и лад на кухне, свекровка затишала, а за шторкой у молодых миру нет. Год уж с небольшим прошёл со дня свадьбы, в деревне ничего не утаишь, и давно мусолили бабы, мол, живут ли молодые? Спрашивали у Авдеихи, когда бабкой станет, а та держала в себе укоры, диво - домой не несла. Да ведь бабам - что? Того гляди, у самой Еленки спросят, заботу проявят.
Так и эдак Авдеиха приглядывалась к сыну и невестке, когда были на виду вдвоем. Нет, не горят огнём Еленкины глаза, как у ей, у Авдеихи, у самой бывало, пока сын не народился. И справедливо чувствовала свекровка свою вину в том, что охладел Костя к жене, скоро натешился, если матери всё поперёк было. Заново затяготило в доме несчастьем.
Случилось вскоре - спросила одна из сердобольных за чужое горе, мол, что-то пуза не видать, может травки какой дать попить, и Еленка, не думавшая прежде о том, что кому-то со стороны видать ей одной тревожное, совсем сникла.
Она и до этого скучала по уединению своего родного дома, где любая рана на душе легко затягивалась, стоило только выйти за осек. Тесно было Еленке в погорелковских краях, где окна в окна гляделись избы. Отец наезжал изредка, рассказывал про новые кормушки для лосей, про кабаньи выводки, про крохотные медвежьи следы на тропинке возле ручья, теребя дочкину душу. Теперь же, когда Елена и вовсе переставала понимать, зачем продолжать жить в замужестве, если мужу она не очень-то и нужна, вознамерилась проситься обратно домой.
А тут война.
И Костя, будто смилостивился, стал нежнее и ласковее, ложилась в кровать Авдеиха под тихие колыхания шторки с половины, отведенной молодым, только что за радость ей теперь, если сына вот-вот на фронт заберут, а дитё появится - так его ещё поднять надо, в войну-то.
И не спала до утра, в своих раздумьях доходя до того, что война эта ей одной наказанием за нетерпение к невестке вышла. Вспоминала, как её саму свекровь приняла в этом доме, не укоряя ни словом, а ведь тоже по молодости много чего не умела.
И всё чаще дед Афоня просыпался на печи от того, что слышал в ночи шептания. Подымал занавесочку и, увидев Авдеиху на коленях перед старой иконой, не мешая, опускал обратно. Не веруя в Бога, удивился поначалу - икона эта в дому висела, вроде как в память о родителях Афони, но уже много лет никто перед ней колен не склонял. Дед Афоня уверен был, что никто из живущих здесь ныне и молитв-то не знает, а вот, поди ж ты.
У этой иконы, мать Афоне сказывала, отмолила она его самого, когда тот на войне был. Он тогда усмехнулся, вспомнив, кому жизнью обязан, а теперь и задумался - может неспроста тот солдатик-то его за собой в воронку утянул, спасая от огня артиллерии. Теперь нет-нет да и вторил Афоня одними губами Авдеихиной молитве, вспомнив, как мать учила крестом себя осенять.
Хранимая роднёй тихо посапывала за шторкой уставшая за день Еленка, положив ладонь на живот, будто чувствуя зародившуюся в ней новую жизнь.
ЧИТАТЬ С НАЧАЛА
Читать другую историю - про бабушку Павлину
Читать другую историю - про Маньку
Читать другую историю - про Алёху