До отправления пригородной электрички оставалось ещё какое-то время. На платформу можно было не торопиться и развалочным шагом не спеша разглядывать затихшие красоты малолюдного города. Апрельское солнце лениво высушивало остатки вчерашнего дождя, асфальтированная дорожка между сетевым супермаркетом и общественным туалетом стала доступной для пешеходов по всей своей ширине и радостные пассажиры, избавленные от нужды искать обходные тропы, устремились к билетным кассам прямыми путями.
В паре метров от газетного киоска у спуска к подземному переходу одиноко дремал белорусский тракторок с прицепной трёхкубовой цистерной с надписью «Вода» и полным комплектом поливомоечного навесного оборудования. Судя по размерам лужи, расползающейся до гаражного кооператива, движок остывал с полчаса, не меньше.
Вода вытекала отовсюду. Тоненькими струйками из скрещенных крест-накрест распыляющих сопел, бурлящими всплесками из беспощадно переломленного рукава.
Кабина пустовала.
Несколько компрометирующих фото и вот уже диктор объявил о прибывающем поезде, нужно поторопиться. Прибавляю шагу, как вдруг за спиной где-то вдалеке доносится раскатистое: «Эй ты, товарищ, чё там фотал у меня?». Никак хозяин объявился. Озираюсь на бегу, так и есть. Невысокий, плотный, встревоженный, с парой десятков лишних килограммов, всесезонные треники, душа нараспашку, в обеих руках раздутые до шарообразности продуктовые пакеты. «Вы мне?» - переуточняю, ускоряясь. «Тебе-тебе, чё надо там?» - летит вдогонку простывшему следу.
Пустые вагоны мчат нас домой. На душе тихо и тревожно. И какая в сущности разница, где конкретно испарятся водяные кубометры?