Я все ещё исполнен детской веры,
Что, силу в одиночестве растя,
Меж нами проживают Гулливеры,
Прикованные к собственным страстям.
Но из упорной гордости мышиной,
Что все, мол, одинаково должны,
Портные по старинному аршину
Кроят им лилипутские штаны.
И Гулливер живет среди уродцев,
Но ночевать не может в их домах,
И только все, за что он ни берётся,
Имеет гулливеровский размах.
А лилипуты с прытью обезьяньей
Кричат ему: - Довольно! Не рискуй!
А непомерность всех его деяний
В тоску и грусть вгоняет мелюзгу.
Тогда, отчаясь, он идёт к заливу
И бродит под луною по ночам,
Влюбляется, конечно, несчастливо,
Оступится - и сразу закричат:
-Ты не хотел как мы, так получай же!
Мы раньше знали. Ах, какой кошмар! -
Бьют розгами: "Конечно, не случайно!"
Плюют в глаза - а пачкают башмак.
И только вот, когда он умирает,
И дело нужно подводить к концу,
Могильщик лилипутий заявляет,
Что трёх аршин не хватит мертвецу.
И все скорее плакать: - Умер милый!
Он жил средь нас. Каким он был большим! -
И роют поскорей ему могилу
Уже на гулливеровский аршин.
1939
Стихотворение Б. Смоленского "Гулливер" читает поэт Терентий Травник.