Кошка уронила чашку, неосторожно пробежав по столу. Чашка упала, неловко вскрикнув - дзынь! Вот и не видать уже целого.
А из чашки любили пить кофе, настоящий,молотый, который варили с утра в воскресенье - отнюдь не ту растворимую бурду, что приходится заваривать в будние дни, слишком спеша на работу или в институт. Конечно, никто и не подумал бы заливать кипятком эту противную пыльцу именно в этой чашке - ведь она особенная,выходная. И кофе в ней - втройне воскресный, чем-то напоминает теперь утерянный вересковый мед: больше никому его не пробовать, налитый в другую чашку он и вкуса совсем другого.
Кошку выставили за дверь на мороз - думать о своем проступке. Но так говорят соседи. Они просто видели, как кошка прикорнула возле двери, уткнувшись носом в пушистый хвост. А я-то знаю, как все было на самом деле.
Кошку никто не наказывал, хоть и было жалко чашки - кошку, наверное, любили больше, потому что она считалась живой. Однако кошка сама выскочила на мороз,чтобы беспощадно холодить лапы с хвостом, чтобы заиндеветь к утру неподвижным клубочком - таково было кошачье чувство вины. Кому,как не кошкам слышать все предметы на свете, кому как не кошкам чуять в каждом предмете душу? Ее потеря несравненно больше, хоть и не пила совсем она кофе. Но что теперь об этом?
Кошка притомилась, уснула - и ей приснилось, как снова говорит она с чашкой на всеобщем языке кошек и предметов, а та жалуется ей на воскресные приступы акрофобии.