А дальше все напоминало дурной сон. В тот вечер перед последней уже плановой капельницей моя котейка вдруг вышла из переноски и пошла, чего не случалось последние три дня точно. Она пошла по столу к самому краю. Я дремала на стуле, но вовремя встрепенулась и успела поставить руки как барьер, чтобы она не свалилась и не выдернула капельницу. Она словно не видела этого, а смотрела куда-то поверх моей головы, словно там кто-то стоял. И мяукнула - не мне, а ему. Я в ужасе оглянулась - никого. Только бедный умирающий котенок в клеточке шумно дышал.
В тот же день я разговорилась с ребятами, у кого котик с ХПН. Я посетовала на то, что здесь никак нам не могут помочь, даже внятный диагноз поставить не в силах - от чего лечим - непонятно. Предложили биопсию печени, но сказали, что кошка может не перенести. Круг замкнулся, состояние ухудшалось каждый день. Ребята эти посоветовали хорошего врача из Белого клыка, дали телефон, я тут же созвонилась и попросила консультацию.
В наш последний вечер мы с Бетис как обычно поехали домой. На семейном совете сели обсуждать, что же нам делать. Решили с утра поехать на консультацию с ней и всеми анализами за неделю лечения.
Всю ночь я дергалась, не знала, жива ли еще кошка. Она уже несколько дней не пила и не ела, сколько бы я не держала на ладошке у ее мордочки любимый корм - она отворачивалась, да так грустно, что у меня разрывалось сердце.
Утром было страшно к ней заходить - вдруг она уже умерла? Она лежала без признаков жизни, уткнувшись мордочкой в полотенце. Оказалось, жива. Поехали к врачу.
Доктор оказалась очень хорошей, и что важно - понимающей. Анализ за анализом - посмотрели всю кучу и проанализировали ее. Она по пунктам нам рассказала, что значит каждый показатель. Динамика отрицательная. Малышка не жилец.
Потом был осмотр: печень огромная, истощение, зрачки расширены. Вердикт: "Она уже передними лапами там..." Прогноз - умрет сегодня-завтра. Я спросила, страдает ли она? Ответ смутный: от боли не кричит, но как узнать, что болит? ей тяжело - это точно. И она умрет - это точно. Все исчерпано.
Мы поехали домой, прихватив и котейку и все ее приданое с документами. Снова собрали семейный совет. Брат носил ее на руках, голова кошечки свисала безвольно. Решили не длить мучения нашей Беточки и помочь ей умереть. Это было кошмарное решение. Но видеть, как умирает любимая кошечка и знать, что ей ничем не поможешь? Нет, я не смогла, да и никто из нас не смог. Не хватило духу видеть агонию, а что еще хуже - ждать ее.
Сначала - искали "гроб" - коробку. Доходило до абсурда - нашли розовую "Она же девочка" - господи, какие мысли в голову лезли! Какой-то несовместимый с жизнью ужас, ты ищешь живой еще кошке коробку, в которую ее положат уже мертвую через пару часов. Ужас, ужас, я рыдала всю дорогу на такси. А Беточка спокойно лежала на коленях, руки ласкали ее шерстку в последний раз. Она вообще не сопротивлялась больше, что самое ужасное в моих воспоминаниях сейчас - она мне доверяла, доверяла до самого конца. А жизнь, эта крошечная, легкая жизнь любимицы была в моих руках, и я собиралась отдать ее в руки смерти.
Потом принесли, вытащили из переноски, положили на стол на любимой ее лежанке. Все втроем столпились у стола, вот врач уже разбинтовывает лапку с катетером, куда скоро польется смерть. Врач поставил а стол ампулу с чем-то прозрачным. Я реву, не могу остановиться. Врач гладит меня по руке.
А тем временем, пришло время прощаться. Мы все гладим ее в последний раз, она сидит молча с разбинтованной своей лапкой...Нет, невыносимо.
Потом врач попросила нас выйти в коридор. Меня трясет от того, что там, за дверью, она сейчас умрет. И я выбегаю на улицу к какому-то фонарному столбу или контейнеру и там плачу в голос.
И вдруг каким-то внутренним взором вижу ее - как раньше, здоровую, с весело вздернутым хвостиком, словно она подходит ко мне, свободная от боли и радостная - одно мгновение длилось это видение. И все.
А потом мы вошли в комнату. На железном столе уже не было ни кошки, ни коробки, а был фонендоскоп. Этот фонендоскоп, которым врач проверяла, остановилось ли сердце моей любимицы, до сих пор стоит перед глазами.
Мы расплатились, оставили в клинике все оставшиеся от нее пачки пеленок и лекарства - вдруг кому поможет. И ушли. По пути поставили на краешек мусорного бачка пустую переноску.
Вот и все
А боль не отпускает. Я до сих пор не могу сказать себе, правильное ли решение было принято. Нет уверенности. Кажется, что сделано было не все. Может, лучше бы она умерла в клинике. Я не знаю. Простишь ли ты меня, кошка серебристая моя, смешной и любимый найденыш? Надеюсь, что там, на радуге, тебе хорошо.