Декабрьский вечер, около пяти часов. Провинциальная хрущевка. Из-за старой обшарпанной двери на лестничную клетку доносились крики и звон посуды. Обитальцы сей лачуги однозначно не скучали. Мне открыли дверь, и я все осознал.
Вписка ничем не выделялась среди таких же вписок в жизни ее юных участников, и была прекрасна в своей простоте. Герои нашей истории (слева направо, по возрастающей): Кыркыч, Леха, Андрей-Бандит, Андрей-Дрюпа и девочка Аня. Все, кроме Дрюпы (ударение на «ю»), были выходцами 10 “В” класса местной школы №1.
Обстановка в комнате была вычурно проста. В комнате находились: диван (в количестве одной штуки); куча нестираных вещей (большая); стол; матрац в дальнем углу комнаты, на который отправляли тех, кто перепил (в обиходе “Параша”).
Пахло потом, дешевым вином, духами, пельменями. По отдельности запахи не вызывали восторга, но в симбиозе рождалось что-то ненавязчивое. Участники мероприятия размешались по комнате следующим образом – трое сидели на диване, трое на полу. А между ними, в свою очередь, расположился стационарный компьютер, служивший им чем-то, вроде столика.
Я был здесь только из-за Лехи Рыжего. Леха был моим другом, и по сей день я со светлой грустью вспоминаю наши приключения. Когда-нибудь мы еще обязательно встретимся и выпьем шоколадного молока, мужской компанией, чисто без баб, ну, вы понимаете.
Но ближе к сути.
На вписку я пришел именно из-за Алексея, так как знал о не сочетаемости его юного организма с алкоголем и для меня откровением видеть Алексея пьяным.
Я хотел было забрать Алексея и отвести его домой, но, вопреки собственным ожиданиям, поздоровался и сел на край дивана.
Все были так увлечены распитием, что почти не обратили на меня внимания, впрочем, на холодный прием я пожаловаться не могу – ребята были очень радушны ко мне.
В рацион местных обитателей входили: водка, пиво, кока-кола, вареные пельмени. Для меня каким-то чудом была найдена недопитая бутылка красного столового вина, а у хозяина квартиры была даже баночка Ягуара.
Роскошью это не назовешь, но того, что имелось – имелось в достатке.
Все шло своим чередом, все веселились, слушали музыку, смеялись, как вдруг. Молодой человек с не самым умным лицом, по имени Андрей, по прозвищу Бандит, по первому впечатлению терпила, приказал убрать руки от его “женщины”.
Не то что бы я неуважительно относился к Андрей-Бандиту, но через призму моего опыта и прожитых лет формулировка и подача идеи показались мне жутко забавным и я залился беззвучным смехом. Беззвучным смехом залился и Леха, у нас вообще схожее чувство юмора, что очень сильно сближает людей, т.к. отображает их образ мышления. Андрей повторил свою просьбу, адресовав ее уже конкретно Ярику, по прозвищу Кыркыч, который между делом обнял девочку Аню - девушку Андрея-Бандита. На этот раз смех сдержать не удалось ни мне, ни Лехе. Звонкий смех стушевал Андрея-Бандита, и это подтолкнуло его действовать решительно. Он подошел к Кыркычу, и отвесил ему пять полноценных шалопахов (оплеух).
Не могу сказать, что это произвело на меня сильное впечатление, но переглянувшись, как самые закаленные заговорщики, мы с Лехой единогласно решили отложить шутки до следующего перекура.
Тем временем Ярослав по прозвищу Кыркыч, оправившись от тяжелой руки Андрея-Бандита, против моих ожиданий воспринял все с энтузиазмом и ударил сам себя кулаком в челюсть. Решил, так сказать, подойти к вопросу философски. Очень своеобразный защитный механизм. Ярослав частенько лупит себя по челюсти, ощущая дискомфорт. Он был невысокий, щупленький и глубоко несчастный. В детстве у маленького Ярослава погибла мама в автокатастрофе, сев за руль пьяной. Она может и не разбилась, если бы Ярослав не позвонил ей, ведь она потеряла управление именно в момент разговора со своим сыном. К шестнадцати годам у Ярослава выработался тяжелый комплекс неполноценности и появился Кыркыч. Ярослав очень тонко чувствовал любовь и очень чутко умел любить, и тогда на загаженном полу, обнимая свою подругу, в его душе не было места похоти. Учитывая все вышеперечисленное и то количество алкоголя, которое влил в себя Ярик, он был обманчиво счастлив. Девушку, которую обнимал Ярик, звали Аня. Она выделялась из общей массы людей холодом глаз, особенно когда они закрыты. Очень странное человеческое свойство, природу которого я пока не понимаю, и, хотя я не уверен в точности своего описания, вы наверняка поймете о чем я, по крайней мере, если встретите ее. На Ане мы долго останавливаться не будем, скажу лишь, что у нее одной в этой компании не было прозвища и к тому, что происходило вокруг нее, она оставалась безучастна.
Уладив разногласия в душе, Ярослав отправился на парашу спать. Конфликт был исчерпан, и все пошло своим чередом, хотя в комнате какое-то время сохранялось напряжение. Мы с Лехой отправились курить.
На улице мы с Рыжим пускали острые юморески на счет произошедшего. На особо острой к нам присоединилась Аня.
Негодование сменило хохму, и я решил, что молчать дальше просто недостойно такого принципиального человека, как я. Собрав волю в кулак, я заявил:
« Какой-то Андрей дикий» - как бы невзначай начал я.
« Нет » - лаконично закончила Аня.
Дискус был завершен.
Прошло около часа моего пребывания на этой вписке, по мере сближения с хозяином квартиры, мне там все меньше нравилось. То был мой ровесник, звали его Андрей по прозвищу Дрюпа (ударение на «ю»), и то что он тусовался со школьниками, сильно младше его, говорило о многом. У него были большие рубцы на руках, с внутренней стороны. Он казался мне заносчивым, сломанным нигилистом, будучи против всего в этом мире – такая у него, видимо, жизненная позиция. Несмотря на это, я уверен, что в нем было нечто большее, чем просто увалень, довольствующийся компанией пьяных школьников, то не замечая ее, то презирая, то самоутверждаясь за ее счет.
Как бы то ни было, мне надоело сидеть в этом гадюшнике, да и Рыжего надо уже домой вести, пока не совсем поздно.
Я нашел их на кухне. Алексей яростно доказывал Ярославу, что он (Алексей) человек слабый, дескать, не может не есть конфеты, а позавчера вообще доел торт в одного. Ярослав и так с трудом контраргументировал Алексею, а после последнего заявления и вовсе не нашелся, что ответить, поэтому просто обнял друга. Алексей тоже имел печальные воспоминания из детства – его родители развелись, когда ему было девять, что послужило низкой самооценкой и невозможностью воспринимать что-либо всерьез, с ним невозможно разговаривать серьезно – он все переводит в категорию приколов (уверен, что для этого есть какой-нибудь термин, которого я не знаю). Короче говоря, с Ярославом они нашли общий язык довольно легко. Я не решился прерывать их и предпочел вернуться в комнату.
По дороге в гадюшник я убедился, что карма существует. В туалете рвало Андрея-Бандита. Как ни странно, мне стало его жаль. Он как-то сказал мне, что его никогда не рвет на подобного рода мероприятиях. И тут таким потоком, местами даже мимо унитаза – от излишнего волнения (первый раз такое, как-никак) я принес ему стакан воды.
В комнате, тем временем, развивалась своя локальная драма. Аня напилась и почему-то плакала. В суть дилеммы я не вникал, так же, как не вникала в нее и Аня.
Кураж; тошнота; слезы; смех; веселье; насилие – шестьдесят минут. Ярко и быстро. Квинтэссенция нашего поколения. Поколения Миллениума.
Я, Леха и Ярик шли домой.
Леха пошел ссать и поскользнулся.