Широкий кругозор был у Корнея Ивановича Чуковского: писатель, критик, детский поэт, литературовед, переводчик.
Но мало кто знает, что Корней Чуковский стремился изучить башкирский язык.
Об этом рассказывает писатель Гайнан Амири:
“Дело было так. В 1961 году я работал в доме творчества, в подмосковном писательском городке Переделкино. Здесь находилась дача К. И. Чуковского, где он проживал почти постоянно. Однажды ко мне обратился писатель Павел Нилин:
– Вы ведь из Башкирии?
– Да.
– Знаете, Корней Иванович ищет башкирского писателя, который мог бы давать ему уроки башкирского языка.
Я, конечно, с радостью согласился.
На второй день мы встретились.
– Пожалуйста, извините меня за покушение на ваше время, – сказал Корней Иванович. – И не удивляйтесь, почему я – в мои-то годы! – решился изучать ваш язык.
– Немножко удивляюсь, Корней Иванович, – сказал я.
– Видите ли, я в некоторой степени знаком с тюркологией. Если бы вы хотя бы чуточку ввели меня в курс башкирского языка, я, может быть, с помощью словаря смог бы читать свои сказки, переведенные на ваш язык.
Я дал несколько уроков и подарил Корнею Ивановичу башкирско-русский словарь. Перед моим отъездом К. И. Чуковский подарил мне свою книгу “Люди и книги” с такой дарственной надписью:
“Дорогому Гайнану Гимазетдиновичу Амирову, благодаря которому я узнал, как музыкален и выразителен башкорт теле (башкирский язык).
Корней Чуковский.
Переделкино.
3 февраля 1961”.
Вскоре, 27 марта 1961 года, я получил от Корнея Ивановича следующее письмо (оказывается, К. И. Чуковский познакомился со своими детскими книгами “Федорино горе” и “Тараканище”, изданными на башкирском языке):
“Дорогой Гайнан Гимазетдинович!
Как я жалею, что наши встречи в Переделкино были так мимолетны и кратки. Я так и не расспросил Вас о Вашей литературной работе, о башкирских писателях, о башкирском народе. Удастся ли нам встретиться вновь? Сказки “Федоранын кайfыhы” – “Бэhлеуэн таракан” доставили мне много радости. Я еще раз убедился, как самобытен и звучен башкирский язык…
Честь и слава тт. Хормат Бикколову и Шакир Бикколову, потрудившимся над переводом этих сказок, честь и слава художнику В. Г. Кложеву и вообще всем, кто с такой любовью участвовал в создании этой чудесно оформленной книги.
Когда я прочитал Ваше письмо, я захотел узнать, что же значит выражение “кайнар сэлэм”, которое Вы написали в конце письма. “Сэлэм” я понял. Но что такое “кайнар”? Рылся в Вашем словаре, не нашел. И что такое “кайfыhы”, тоже не мог дознаться. И лишь тогда сообразил, что у вас есть и “к”, и “k”, и что оба слова начинаются с “к”. Тогда оказалось, что “кайнар” – горячий, а “кайfыhы” – горе.
Это дает мне возможность послать Вам “кайнар сэлэм” и пожелать, чтобы в Вашей жизни было поменьше “кайfыhы”.
Ваш Корней Чуковский.
27 марта 1961”.
Позже, в 1963 году, я написал стихотворение “Старый кедр” и посвятил его Корнею Чуковскому. Оно было включено в мой сборник “Капля весны”, изданный на родном языке в 1964 году.
Поэт Газим Шафиков собирался ехать в Переделкино. Я его попросил передать К. И. Чуковскому мою книгу со стихами, посвященными ему. Просьба моя была исполнена с лихвой: Г. Шафиков “Старый кедр” перевел на русский язык и вручил Корнею Ивановичу вместе с моим сборником. “...Растет старый кедр на склоне горы, возвышаясь над другими деревьями. Он крепок, этот кедр, он плодоносит, он укрывает своей тенью и защищает своим стволом молодую поросль, которая жмется к нему”, – говорится в этом стихотворении.
Спустя некоторое время я от Корнея Ивановича получил второе письмо:
“Дорогой Гайнан Гимазетдинович. Не сказать никакими словами, как обрадовало меня Ваше стихотворение “Карт кедр аfасы”. Я знаю, каким глубоким уважением окружено Ваше имя в Башкирии, для литературы которой Вы сделали так много. Даже сквозь русский перевод я вижу, как поэтично Ваше стихотворение и какую великую честь воздает оно мне. (Перевод, кстати сказать, чрезвычайно удачный). Низко кланяюсь Вам и благодарен от души.
Я не ответил Вам сразу, так как все поджидал башкирских друзей (сюда, в Переделкино), чтобы они прочитали мне вслух и перевели бы другие стихотворения, входящие в “Каплю весны”. Но друзья до сих пор не приехали – и я, чтобы Вы не сочли меня невежей, пишу эти коротенькие строки.
Обнимаю Вас.
Ваш К. Чуковский”.
...Сказки Чуковского переведены на многие языки народов нашей страны и мира. В том числе и на башкирский язык. “Муха-цокотуха”, например, была переведена и издана у нас в Уфе еще в 1936 году, “Доктор Айболит” (перевод С. Кулибая), “Тараканище” (перевод Шакира Биккола), “Федорино горе” (перевод X. Бикколова), “Краденное солнце” (перевод С. Сафуанова) были изданы на башкирском языке в послевоенные годы и пользуются огромной популярностью среди детей.
Юрий УЗИКОВ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!