У нее не было блестящей судьбы. Или, вернее сказать, она была на первой взгляд совершенно обычной. Ранее полусиротство, (смерть матери после родов, на третий день), жизнь в богатом доме на положении то ли дочери, то ли - воспитанницы, путешествия с приёмной матерью по всему свету. Ранний выход в свет, замужества, в которых дважды оставалась вдовою. И окончание жизни в одном из монастырей Милана. Судьба, более чем обычная, и даже с трагическим оттенком . И однако, и все таки.
В её жизни был совершенно необычный миг, час, день, может быть, неделя, которые подарили ей навсегда, на вечность, совершенно иную юдоль. Не скорбную, не серую, не одинокую в обычности, а словно бы залитую блестящим солнечным светом, победным и озаряющим до последнего мига Бытия.
Итак – Амацилия Пачини -дочь итальянского композитора Джованни Пачини, воспитанница графини Юлии Самойловой, «беззаконной кометы» в кругу светских Петербурга, Рима, Неаполя, Парижа.
Контесса Джулия была большим другом Джовани Пачини, может быть, и тайной возлюбленной композитора. Графиня много ему помогала, устраивала премьеры опер, концерты, гастроли и опекала новые замыслы человека, погруженного в мир нот и звуков. Знакомила немного рассеянного и хрупкого Джованни с нужными людьми, интересными ему.
****
Именно на вилле графини Юлии композитор Пачини был представлен Карлу Брюллову, как автор популярной оперы «Последний день Помпеи» и именно сюжет этой оперы, её яркое действо, персонажи и музыка послужили «великому Карлу» источником вдохновения для написания знаменитого полотна. Полотна, в котором лик, страстный и одухотворенный, самой графини Юлии Палён – Самойловой появляется четырежды в разных позах и ракурсах, с искаженным от страха и боли лицом, в образе матери, закрывающей руками своих детей.
Не исключено, что для вдохновения и плодотворной работы над картиной Карл Павлович несколько раз бывал на представлении оперы. Картина «Последний день Помпей» завораживала многих, но не все понимали грандиозность и подлинную ценность полотна.
О живописи Брюллова в итальянской и европейской прессе много и живо писали, страстно обсуждая малейшее движение его кисти, гениально безудержное, страстное, неподвластное ничему, кроме вдохновения, увлечения красотой. Преклонения перед нею.
Амацилия, восторженная и маленькая красавица - девочка попала в дом Самойловой, когда ей не было еще и четырех лет.
Добрейшая и ласковая к детям друга графиня изысканно наряжала её, покупала игрушки и позволяла играть с собакой и кошкою. Амацилия отлично помнила дни, когда по просьбе «синьора Карла», доброго безмерно, но вспыльчивого и нервного человека с тонкими руками, по девичьи узкими в кисти, во двор привели лошадь и посадили на неё разряженную в бархат и газ милую Джованину, её старшую красавицу – сестру.
Амацилия, увидев сестрицу впервые верхом, от восторга и страха зажмурила глаза, потом широко их распахнула. Ей все казалось, что лошадь - огромная и злая, и она тотчас же сбросит Джованину наземь, растопчет.
Но ах, святая Мадонна, ей то тоже хотелось стать такой же взрослой и красивой, как сестрица! И вот так же сидеть на лошади, спокойно и уверенно сжимая поводья.
***
Уже позже, став взрослою, обретая и теряя, складывая жизнью прихотливые пазлы своей судьбы, частицы своего Бытия, Амацилия с трепетом собирала все, что когда то писали в газетах, журналах и книгах о полотне «Всадница» загадочного русского «маэстро Карла». А писали, к примеру, такое вот:
«Русский живописец Карл Брюллов написал портрет в натуральную величину девушки на коне и другой девочки, которая на нее смотрит. Мы не припоминаем, чтобы видели до этого конный портрет, задуманный и исполненный с таким мастерством. Конь… прекрасно нарисованный и поставленный, движется, горячится, фыркает, ржет. Девушка, которая сидит на нем, это летящий ангелочек. Художник преодолел все трудности как подлинный мастер: его кисть скользит свободно, плавно, без запинок, без напряжения; умело, с пониманием большого художника, распределяя свет, он знает, как его ослабить или усилить. Этот портрет выявляет в нём многообещающего живописца и, что ещё важнее, живописца отмеченного гением».
***
Может быть Джованину и нельзя было бы так назвать- ангелом, она была очень горда и своенравна, при всей своей доброте, но вот синьор Карл так её увидел, и у него получилось так её изобразить. Что ж!
А вот Амацилию всегда он находил слегка грустной, меланхоличной не по возрасту. Брал пальцами, красивыми и тёплыми, за подбородок, гладил по щеке, не расспрашивал, а просто внимательно смотрел в глаза.
Да. Никогда не расспрашивал он ни о чем, ему и незачем было. Видел насквозь все. что вспыхивало, чертилось в душе каждого человека, будь то взрослый или ребёнок!
Амацилия часто пыталась представить какой была её настоящая мать. Ей грезилось, что она пела для неё колыбельную и мелодия ей запомнилась отчётливо. И она все пыталась её напеть. А, может быть, это была мелодия какой - нибудь оперы отца? Опер ведь было более семидесяти. И он писал их почти всегда, мелодиями был пропитан дом. Когда продавали ноты отца на аукционе, всплыло и её письмо к нему, написанное во время путешествия девочки с графиней Самойловой за границу, в Санкт – Петербурга, с непосредственностью подростка, юной девушки, только начинающей жить: «. Если бы, дорогой папа, ты видел этот город, как он красив! Все эти улицы такие чистые, что ходить по ним настоящее удовольствие. Мама всё время возит меня смотреть окрестности. О театрах ничего не могу тебе сказать, потому что они закрыты из-за смерти короля Пруссии, но скоро они снова откроются, и тогда я сообщу подробности…».
Вероятно, эти подробности написаны были, но письма не все уцелели в вихре времени. Первый раз Амацилия вышла замуж в 1845 году, за некоего Акилле Манара, светского щеголя, красавца, который привык тратить деньги без счету, но поначалу жизнь сложилась вполне счастливо. Позже, Амацилия часто жаловалась в письмах к отцу, что она одинока и бездетна. К тому времени они с супругом уже жили раздельно.
В 1861 году Манара умер, оставив Амацилии одни долги и свою фамилию. Её знали и ценили в светских кругах, помня воспитанницу блистательной русской графини Самойловой, музы Брюллова.
Она вышла замуж еще раз, за французского генерала де ла Рош Буйет и овдовев вторично пыталась отсудить у приёмной матери, принадлежавший ей по соглашению с сестрой дом графини Юлии.
Тяжба не удалась, а немного позже Амацилия с грустью узнала, что легендарная картина, где она была изображена прелестною куклою, живым ангелом в зелёных туфельках, продана с торгов на аукционе, в погашение огромных долгов графини Самойловой.
Миланский монастырь, где в почтенном возрасте поселилась дважды вдова, синьора Амацилия Манара де Ла Рош Буйет находился неподалеку от дома графини Юлии Павловны Самойловой, мадам де Морнэ (по третьему браку).
Амацилия часто шла к знакомым стенам, подолгу стояла у ограды, задумчиво, кусая губы. О чем она думала, что вспоминала, какие грёзы перед нею пролетали, какая очарованная даль? Никто доподлинно знать не может.
Может быть, она благодарно вспоминала как раз ту самую очарованную волшебным видением юности и красоты девочку в зелёных туфельках и розовом атласном платьице на балконе?
Теперь то она уже точно знала, что юность и детство никогда не возвращаются. А все ангелы, даже самые воздушные, имеют земную поступь и часто непростую судьбу. Такую, как у неё.