Иван Бунин не был запрещённым автором в СССР. С его творчеством знакомили в школьной программе для среднего образования. Считалось и считается, что он любил Россию. Когда читаешь его произведения, в этом не сомневаешься, но одно время я увлёкся его дневниками, которые он вёл, наверное, всю свою сознательную жизнь.
Вёл он их очень сжато, часто с сокращениями, но старался касаться всех мало-мальски значимых событий за определённый промежуток времени, чаще всего — день. Там же у него появлялись и заготовки (обычно пейзажные зарисовки), которые в последующем он использовал в своих произведениях. Что меня поразило, так это абсолютное отсутствие самокритичности. СССР он всегда называл Россией и очень её ненавидел. Не знаю, как он относился к той России, в которой он состоял в дворянском сословии, но Россию революционную и постреволюционную он определённо ненавидел. Вот, сколько читал его дневники, столько и преследовало меня ощущение какой-то горечи, потому что от строк просто веяло безысходностью и желчью. Он так и не понял, что причиной тех бедствий, которые поедали Россию были в т.ч. и его самое ближайшее окружение, и он сам. Читая дневники Бунина, я поймал себя на мысли, что в них напрочь отсутствует ностальгия по России, которая вроде бы, была свойственна русской интеллигенции. А вот как он воспринял начало Великой отечественной войны: 22. VI. 41. 2 часа дня. С новой страницы пишу продолжение этого дня - великое событие - Германия нынче утром объявила войну России - и финны и румыны уже "вторглись" в "пределы" ее. После завтрака (голый суп из протертого гороха и салат) лег продолжать читать письма Флобера (письмо из Рима к матери от 8 апр. 1851 г.), как вдруг крик Зурова: "И. А., Герм. объявила войну России!" Думал, шутит, но то же закричал снизу и Бахр. Побежал в столовую к радио - да! Взволнованы мы ужасно. [...] Тихий, мутный день, вся долина в беловатом легком тумане.
Нет, какое-то волнение, конечно, есть, но согласитесь, никакой трагедии! Уже на следующий день он опять читает Флобера, вскользь упоминает о сообщениях прессы о ходе войны в России, как о чём-то совершенно его не касающемся. А вот эта запись мне вообще показалась странной:
30. VI. 41. [...] И вообще становлюсь все грустнее и грустнее: все, все давит мысль о старости. [...] Итак, пошли на войну с Россией: немцы, финны, итальянцы, словаки, венгры, албанцы (!) и румыны. И все говорят, что это священная война против коммунизма. Как поздно опомнились! Почти 23 года терпели его! Здесь он как бы даже попрекает европейцев, что они долго не нападали на Россию, которую он якобы любит, а ведь прошла первая неделя войны. В промежуточных записях у него уже есть сообщения о потерях России в сотни тысяч жизней. Сообщения немецкие, и он им не особенно верит, но ведь это гибнут его соотечественники, а считается, что он любит Россию.
А вот здесь меня даже оторопь взяла!
9. X. 4I. Четверг. Проснулся в 61/2 (т. е. 51/2 - теперь часы переведены только на час вперед), выпил кофе, опять заснул до 9. Утро прекрасное, тихое, вся долина все еще (сейчас 101/2) в светлом белесом пару. Полчаса тому назад пришел Зуров - радио в 9 часов: взят Орел (сообщили сами русские). "Дело оч. серьезно". Нет, немцы, кажется, победят. А может, это и не плохо будет?
Всё время войны он в каждой записи дневника касается войны в России. Уже спустя каких-то полгода с её начала, он понимает, что Германия войну проиграет, а некоторые записи мне показались вообще интересными, поскольку по ним можно оценить масштабы людских потерь Германии (они просто огромны). Это интересно, но не хочется касаться темы вскользь. Здесь же я хотел сказать, что всё-таки Бунин не любил Россию, вот это: «сообщили сами русские» - говорит о том, что он уже себя с Россией даже не ассоциировал.