Жучка была кругленькой чёрненькой маленькой собачкой со смешным хвостиком крендельком. Ей уже было два годика, когда она впервые увидела чужих людей, двор и улицу. Двор образовывал длинными домами закрытое, если не считать арки, почти квадратное пространство: в середине стояли разноцветные беседки, детские спортивные площадки и небольшой разбитый деревянными массивными лавочками скверик. С одного бока к нему примыкала голубятня, я там любила высматривать стаю белоснежных турманов. За голубятней ухаживал крепкого телосложения дяденька с добродушной улыбкой на лице. Однажды по весне он сам предложил мне подержать одного голубя и покормить его с рук. Незабываемые ощущения полёта возникли сразу, хотя крылья у меня не отросли даже теперь.
Жучка... Как всегда, спокойно сидела рядом и никуда не рвалась. К тому времени она стала умной и воспитанной собачкой. Ей, как и мне, нравилось открывать новое. Мы любили прогулки вдвоём. Они означали, что мы уже большие и нам доверяют. Наша разница в возрасте составляла четыре года.
После часовой летней прогулки в нашем дворе мы возвращались домой на пятый этаж. Поднимались неспешно. Одновременно. На лестнице нам хватало места. Жучка была на тоненьком поводке. Носик и мордочка напоминали что-то от телёнка. Глаза были большими и влажными, нос мокрым и розовым, на лбу и носу белая звёздочка, которая переходила на грудь и животик. Я всегда понимала, когда стоит Жучку взять на руки и нести до самой двери квартиры. В этот раз она хотела подниматься сама, и я помогала переставлять её короткие лапки в "белых носочках" со ступеньки на ступеньку. На первом этаже дома у нас располагалась какая-то "Рай-контора", книжный магазин и детский сад.
На втором этаже мы повстречали соседку тётю Надю, она укладывала вымытый коврик перед дверью, которая была распахнута настежь, виден был длинный коридор, сияющий чистотой и блеском пол. Прямо у порога стояло ведро с водой.
После слова"здравствуйте", мы сначала услышали за собой шаги, а потом настойчивое :
— Тяв! Гав! Тяв-гав, — это продолжалось до самого пятого этажа. Поднимаясь с Жучкой всё выше, соображали как нам поступить. И тут моё шестилетнее воображение выдало:
— Тётя Надя, ну скажите уже по-русски, что хотите-то от нас? Ведь даже Жучка в полной растерянности прибывает, а уж я теряюсь в догадках...
— Вы так красиво шли, что захотелось компанию поддержать.
Тут двери открылись и выглянула Дария Ивановна, услышавшая мой голос на лестничной клетке, сощурившаяся от яркого полуденного солнца, проникшего своими жаркими лучами через высокое арочное окно.
— Да вот проводила вашу малышню, Дария Ивановна!
— Здравствуй, Надя! Слышу и вижу, заходи чаю выпьем.
— Да, я ещё с уборкой не закончила...
Чем закончился разговор, мы с плюшевой Жучкой не слушали. Я в это время взяла её на руки тёплую от солнца, прошли в коридорчик, сняла с себя пыльные сандалии и оставила на резиновом влажном коврике, открыла дверь в ванную комнату, чтобы там под краном вымыть лапы, почистить влажной щеткой шерсть и умыть Жучку детским мылом, протереть насухо маленьким полотенчиком. А потом привести в порядок себя: вымыть тщательно ноги и руки с лицом другим кусом детского мыла из моей розовой пластмассовой мыльницы и вытереться двумя личными белыми махровыми полотенчиками с вишенками по краям: сначала для ног, висящем на нижнем крючке, а потом для лица и рук, крючок находился на уровне моего роста справа от глубокой зеленоватой фаянсовой раковины .
Я не сказала Вам, что Жучка была игрушкой. Мне очень хотелось собаку, я просила как просят все дети, но у папы ко мне было одно условие:
— Мы купим тебе собаку, когда ты, Идочка, будешь готова нести ответственность за друга.