Братья разъехались. Я вышла на работу. Газету нашу действительно закрывали. Уже была определена процедура - количество последних номеров, расчет сотрудников, страховка и прочие последствия. «Покоритель космоса моей души» уже явно сходил с орбиты. Я была занята наведением порядка, обстриганием и «обрубанием хвостов», и прочими действиями, значащимися обязательными в списке, который я перечитала каждый день, и поэтому как-то не особо болезненно отреагировала на поведение Юрия Г. Вернее, на отсутствие всякого поведения. Из денег, привезенных братьями, по составленному заранее списку, я оплатила счета в банке и прочих конторах. Понимая, что это видимо последние свободные деньги, я отдала долги друзьям и знакомым. Валька даже обиделась, когда я ей привезла деньги. Она демонстративно положила их в кухонный шкафчик под сервиз и объявила, что это мой вклад в ее кухне, и что она его хранит, но в любой момент я могу забрать его и им воспользоваться. Мы выпили чаю, она порадовалась, что приехала моя сестра-целительница и взялась за маму, и поругала меня, что не позвала ее, когда приезжали мои братья. Димку она знала, а на Володю хотела посмотреть.
Я клятвенно ей пообещала позвать в следующий раз, обняла ее и прошептала:
- Спасибо!
Мы вытерли друг другу слезы и тушь. Она поцеловала меня:
- Держись!!
Все было в общем ничего, но к концу недели испортило настроение извещение из банка, что в связи с изменением финансовой обстановки, банк приглашает меня обсудить вопрос о пересмотре условий кредита. Зато мама очень сильно уверовала в методы Мастера Лу, который прикидывался Сергеем Васильевичем, и Aйханум, которую она, почему то, стала называть Аллой, хотя по паспорту она, вообще, была Еленой.
Надо отметить, что тема разных имен начала меня занимать все больше и больше. Я стала проводить некие магические параллели между поведением Ламы Лу и Ай, и методами и приемами, описанными у Кастанеды и других авторов: Мареза из Африки, Рампы с Тибета, толтеков, буддистов, нагвалистов и шаманов со всех континентов. Естественно, выбор литературы, которую меня заставила прочитать Ай, был не случаен, и она добивалась некоего эффекта, выработки какого-то взгляда, новой позиции и восприятия. Потому что все, что они описывали, было для меня, как и для любого среднего человека, совершенно новой, необычной областью; реальностью, которая, оказывается, существовала параллельно с моей жизнью.
Это были описания каких-то миров, которые существовали параллельно и перпендикулярно со мной и моим миром, где важным было только «пожрать, потрахаться и почесать свой имидж важности». И надо отдать должное: все эти книги про у-шу, магов, шаманов и людей знаний, колдунов и ведьм погрузили меня в эту реальность. Наверное поэтому, экстравагантные суждения и поступки Ай, ее методы лечения, перестали мне казаться шарлатанством и хитрыми фокусами.
Ай и в этот раз появилась так же внезапно, как и обычно. Я вышла в магазин за продуктами. Вернувшись , прошла на кухню. Потом заглянула в гостиную, где теперь была мамина комната. Ай и мама занимались. Ай-Алла так зыркнула на меня, что я сразу удалилась на кухню и принялась готовить праздничный ужин. Буквально через двадцать минут она позвала меня. Я зашла в комнату, и чуть не стала радостной заикой. Мама с Аллой сидели на диване в позе лотоса и мило беседовали, как две сплетнице на лавочке. Увидев мою отвисшую челюсть и глаза удивленной ослицы, впервые узнавшей о своей восьмимесячной, безвозвратной, однозначной и убедительной беременности, дружно и радостно рассмеялись. Дело в том, что даже когда приезжали мои братья, мама только ненадолго садилась на диване, свесив ноги. Я вдруг осознала, что она не смеялась вот так уже несколько месяцев. Ради этого я готова была еще раз сыграть удивленную ослицу, да и кого угодно…
- Ты бы хоть поздоровалась с Аллой, - лукаво пожурила меня мама.
Было очевидно, что они в сговоре. Эта потрясающая способность Ай договариваться со всеми была для меня мистикой. Рядом с ней создавалось такое настроение, что люди начинали вести себя, как давние друзья и хорошие знакомые или как проплаченные статисты на съемках. Но ни первое, ни второе обычно не было правдой.
Я подошла, и в порыве утрированного приветствия хотела обнять Аллу, но почему-то упала на диван. Эти двое опять засмеялись, а потом мама начала щекотать меня. Я «ржала», как кобыла, дрыгалась, суматошно перебирая копытами. Эти две «резвушки – молодушки» отпустили меня, когда я, уже выбившись из сил, свалилась с дивана.
- Вот видите, - обратилась Ай к маме, когда все кончили смеяться, - она такая неискренняя в выражении своих чувств, а именно это является дополнительным катализатором процесса который двигает образование раковой опухоли. С одной стороны, намерение, переданное по крови, генетически. С другой - попадание синтетических и смешанных продуктов, поведение, вызывающее внутренний протест и несогласие, которое противоречит природе.
Ее менторский тон посадил нас, как студентов в аудитории.
- В частности, - продолжала Ай, - щекотка. Ни один нормальный человек ее не боится. Любой может спокойно ее контролировать. Но девушки, отрабатывая манеру привлечения внимания, создают концентрацию, и пожалуйста - не могут терпеть, когда их трогают за бока и чешут по ребрам.
Я сидела на полу, блуждая взором, и с трудом понимая, что попала на середину лекции о возникновении и развитии рака в качестве наглядного пособия.
- В данном случае, - вещала Алла - Ханум, - это не является естественной реакцией, а значит мы получаем микро-спазмы нервных клеток, так называемый микро-стресс и неправильные импульсы. Это приводит к дисгармонии энергий в теле, а значит - вновь очередное микро-ослабление имунной системы. Вот поэтому телу охота это все прекратить как можно быстрее, и поэтому никто так долго не развлекается. Иммунная система, система защиты, идеально работает только в гармонии.
Мама сияла. Она кивала головой. В ее глазах была жизнь. Она поманила меня, притянула мою голову, погладила…
- Пообещай мне,- сказала торжественно она, - что ты будешь заниматься и делать все, что скажет Алла. Чтобы ты однажды не попала в такую же ситуацию, как я. Чтобы хоть я была спокойна за тебя, дочка.
У меня навернулись слезы.
- Да, конечно! - я была готова на все, навсегда, на веки вечные.
Алла подняла меня и превратившись в Айханум, вывела меня из комнаты.
- Сохрани это осознание, это настроение, эту клятву. Чтобы, когда ты будешь одна, и энергия и силы оставят тебя, когда соблазны окружат и тебе покажется, что все не важно - чтобы тогда ты могла вспомнить эту клятву, это настроение, которое ты дала матери, и чтобы ты смогла хотя-бы держаться, если нет сил идти вперед.
Она тут же, в холле показала стойку и как согласовывать движение рук, и в каком месте тела хранить это настроение и эту клятву. Как доставать это чувство и как его прятать опять. У меня особо это не получилась , но Ай рекомендовала теперь тренировать эти движения и особенно состояния.
Потом последовала церемония чая, потому что в присутствии Ай обычное чаепитие превращалось в церемонию. Она оказалась не меньшим, а может, и большим чаеведом, чем Антон Павлович. Легко рассуждала о «колодце дракона», «весенних зеленых ракушках» каких-то «Выборах невесты». По форме распаренного чайного листа она объясняла, в каких районах Китая или Индии этот чай выращивают, и чем он отличается от иных чаев. Чем отличается высокогорный от равнинного, молодой от старого, весенний от летнего, выросший на северных склонах от того, который вырос на южных.
Для меня непонятно было одно: как столько знаний, которыми оперировала Ай, вмещались в ее миниатюрной голове. Хотя я, наверное как и все люди, судила «по себе». Я представила, как любой из интеллектуальных суперменов нашей редакции попытался бы проявить свое интеллектуальное превосходство в чайном вопросе рядом с этой провинциальной фельдшерицей непонятной национальности, и мой рот расплылся в улыбке.
Тут же Алла и Ай не выходя из комнаты, возле дивана, устроили для мамы и меня настоящий мастер-класс по заварке различных чаев. Потом на кухне меня ждал мастер-класс по различению сортов риса, и способов его приготовления, так как мамино и мое меню теперь в основное состояло из овощей, фруктов, трав, круп и риса.
Основываясь на нашем намерении крови, то есть, по-человечески, группе крови, Ай определила возможные комбинации определенных видов мяса, птицу (только не водоплавающую), определенные виды рыб. По ходу дела, давая инструкции и помахивая ножом да позванивая кастрюлями, она приготовила сногсшибательный праздничный обед-ужин, или что там бывает в такое время. Там были и китайский рис с капустой и соевым соусом, «морковка по-корейски», японские роллы и суши, и всевозможные салаты, и приправы… И все это великолепие, празднично оформленное, можно было есть и маме и мне.
Когда мы объелись, вернее насытились и перенасытились всем телом от глаз до желудка, мы вновь уединились на кухне, и Ай выслушала мой отчет о прочитанных книгах. И раскритиковала мои успехи книгочтения. Ее выводы основывались на том, что из списка я выбрала только то, что мне понравилось как читателю оккультной литературы, и отбросила то, что мне было скучно читать. Но не все писатели такие талантливые, как допустим Кастанеда. А в то же время всем известно на земле, что самая скучная книга - правила техники безопасности, в быту и на производстве, потом но скучности идут правила дорожного движения, потом правила техники безопасности и поведения в поездах и метро. Еще есть наискучнейшая книга "правила пожарной безопасности, и еще много скучных книг, которыми люди пренебрегают из-за их якобы очевидной банальности. Никакого тебе сюжета и развития событий. И люди пренебрегают этими книгами, считая себя более развитыми интеллектуальными существами. Но когда этих развитых, интеллектуальных существ или то, что от них осталось, привозят ежедневно толпами в больницы, то врачам сложно с ними обсуждать тонкости сюжетных линий романов Фитцджеральда, Олдингтона или даже Ремарка. И пожарным со спасателями и милицией уже не до Солженицына, Кастанеды и Юкио Мисимы.
У медиков, спасателей и прочих специалистов одни и те же вечные скучные правила и инструкции. И один и тот же вечный вопросы: почему эти, теперь уже останки, такого интеллектуального, казалось бы, разумного существа не выполнило такие простые но скучные инструкции? Почему они не были даже прочитаны, а не то что выучены? И даже просто не ознакомлены? Вот эти вот тела, останки высокоинтеллектуальных бывших созданий, так разнообразно, удивительно, а порой и творчески покинувших этот лучший из миров.
В ответ на всю ее вечную правду я смогла только что-то хмыкнуть. Ее аргументация всегда имела глубокие корни, ее позиция была всегда глубоко материалистической, именно она была основой восприятия всех невероятных чудес; наверное, именно она неким чудесным образом являла неколебимую целостность ее взглядов на мир и жизнь. В моем понимании это, наверное, было самым удивительным ее достижением. Потому что, наверное, никто из философов, писателей, ученых, а тем более теологов и политиков, не обладал целостным, единым представлением о реальности (если конечно исключить ограниченных фанатиков-догматов и других, отчасти больных, людей). Одни воздавали хвалу Богу, другие уповали на свои силы, третьи пели оды прогрессу и науке, но как только разговор доходит до вопросов «Кто мы?», «Зачем живем?» «Что такое земля и вселенная?» - начинается либо метафизическое первобытно-средневековое нытье о вере, как смысле, либо гипотезы и предположения, либо и то, и другое вместе от различных двойственных или тройственных позиций , либо мечтания и цитаты из прочитанных книг. В этом смысле позиция Ай отличалась: она в любом разговоре вела не вбок, а прямо к сути. Какими бы невероятными или фантастическими не были факты и явления, в конце концов все сводилось к простым логическим схемам и объяснениям. Нужно было только привыкнуть.
Список специальной литературы был эксгумирован и реабилитирован. Все эти скучные книги о меридианах и энергетических каналах, медитациях и философии буддизма, эти ветхие легенды и прочие, так сказать, правила неизвестно какой безопасности в непонятно каком мире, вышли в нем на первый план, оттолкнув плодовитых писателей-магов с экзотическими фамилиями Галеро, Аргуэлес, Хуанитос и еще как-то почти нецензурно. Пополнили список различные Рерихи, Раджи, Блаватские. Все мои вопросы насчет уже прочитанного Ай отмела заявив, что сейчас у меня нет возможности осознать ее ответы, так как у меня мало энергии. Но когда придет время (если оно придет!) и я буду готова, мы обсудим вопросы, которые пока я могу записывать и копить.
Но она уверена, что на многое я и сама смогу найти ответы, если буду упорно заниматься и выполнять ее советы, правила и данные мне практики.
Строго проверив, как я делаю комплексы движений, поправив и добавив еще растяжек, она раскритиковала мои темпы движения к порядку, когда я не смогла объяснить, зачем мне нужны те или иные вещи на которые указала она.
- Иди до конца! Нет середины! Ты выманила Силу, или Сила избрала тебя, ты дала ей клятву. Она, в отличии от тебя, выполняет свои обязательства. В отличии от людишек Сила не склонна менять направления своего действия. Ее пути - однозначны! Я тебе уже говорила, что нет возможности избежать Силы, нет возможности спрятаться, убежать от нее; можно только отразить, то есть стать такой же. И насколько ты будешь безупречна, настолько будут велики подарки и радость, невероятны чудеса и приключения на этом пути. А чем трусливее, эгоистичней и подлей человек, чем больше он склонен к предательству, тем больше будет бед и разочарований,и тем более никчемной, убогой, грязной и серой будет его жизнь.
Это было все опять обо мне. Но смогу ли я стать другой?
Вновь, по совету Айханум, я пришла в зал к ламе Сергею. Как будто ничего не случилось, он назначил мне тренировки, не упоминая ни о времени, ни о деньгах и очередях. Ай опять взмахнула волшебной палочкой, и для меня открылись двери. Лама Лу стал корректировать и проверять комплексы медитативных движений. "Шаги по пути Дао", оказалось, он тоже частично знал, хотя верить ему, естественно, было нельзя, так как кто же знает, что там скрывается за его вечной уравновешенной таинственностью? Его инструктора занимались моей походкой, растяжками, приемами самообороны. Тело начало осваивать броски и захваты.
После тренировки я, практически, выползала из зала в душ. Потом, в комнате для отдыха, пила специальные чаи, расслабленно разговаривая на разные ушуистские и другие темы с его помощником, который, конечно, тоже хотел стать Ламой, а может, даже и Лу. Он развлекал меня рассказами о других людях, приходящих лечиться и заниматься в этот элитный центр. Я узнала, что и центр диагностики, тот, куда я водила маму, и залы принадлежат Сергею Васильевичу, то есть самому Ламе Лу , и у него даже есть детская школа, где обучают единоборствам и куда берут сирот, а Сергей Васильевич, несмотря на занятость, сам бывает там на тренировках, концертах и праздниках. Он на свои деньги содержит эту школу – интернат, поэтому за тренировки и лечение в центре они берут такие большие деньги, но это, как правило, с тех, кто может их дать. У Ламы Сергея есть центры, где вообще бесплатно лечат, там ему помогают буддийские монахи из Улан-Удэ.
Да. Как-то мне становилось не по себе среди этих людей, у которых были не только высокие слова и высокие мысли, но и куча высоких дел, о которых они никому не рассказывали. Осознание своей обычности и «недоношенности» как-то подавляло меня, и я переводила разговор на тех, кто приходил в зал заниматься. И «инструктор» Вова рассказывал, но эти рассказы, порой смешные , вновь касались меня. Это были рассказы об ограничении осознания и восприятия, о тупости и глупости, о раздутом имидже важности, об эгоизме, которые люди приносили с собой. Но это было порой так смешно, что не очень больно бередило и резало мой такой же раздутый имидж важности, когда в героях его рассказов я узнавала себя. Потому что эти люди думали, делали, реагировали, злились и пыжились так же, как я. При этом они, так же как и я, не умели ни двигаться, ни ходить, ни стоять, не лежать. Они не умели делать даже простейших движений. Они разваливались на куски, доведя себя до беспомощности и никчемности, но не хотели меняться. Эти люди порой готовы были оставаться калеками, уродами, но только точно такими же, какими они были всегда, тем самым закрывая себе путь к здоровью, иному восприятию энергий и жизни.
Для меня эти чаепития с инструктором Вовой были настоящей терапией. Насмеявшись над его рассказами, я в очередной раз давала себе слово меняться, а потом, видимо, забывала, как и все люди.
Прошла весна и незаметно наступило лето. Время пролетало в заботах о маме, в безуспешных поисках приличной работы, в моих неприличных перезанятиях денег, для оплаты разных счетов. Деньги кончались быстро, хоть я и экономила на всем. Подкосило и то, что банк, имея на то права, пересмотрел условия договора в связи с разными причинами, в которые входило и то, что газету закрывают и я теряю работу. Я экономила на всем. Но Ай опять удивила своим решением: она договорилась с родственниками, и увезла маму на дачу недалеко от города, мотивируя это тем, что для ее выздоровления необходим воздух и образ жизни, к которому она привыкла. К общей радости, последняя проверка в больнице и анализы показали остановку и локализацию развития всех новообразований у мамы, а так же значительное улучшение работы всех внутренних органов. Она заметно поздоровела, повеселела, и с удовольствием рванула на волю, то есть на дачу.
Дача оказалась двухуровневым особняком из круглого точеного леса. Там был каминный зал и кухня с гаражом и не очень обработанным большим участком, на котором росли сосны, березы, кустарник ,а местами были очень уютные полянки. Все говорило о том, что это было место отдыха и пикников, а не место борьбы за выживание различных садово-огородных культур в суровом сибирском климате.
По случаю заезда мамы, Айханум устроила праздник и настоящий пир. Она вытащила два огромных казана, в одном приготовила настоящий плов, в другом - уйгурский лагман. Ничего вкуснее я наверное, в жизни не ела. А ее салаты, соусы и роскошная сервировка всегда были предметом моей самой разноцветной зависти. Пришли в гости соседи слева и справа. Ай уже, видимо, перезнакомилась со всей округой. Особенно нам понравился Антон Владимирович, сосед слева. И уже после второй рюмки малинового вина, которое привезла с собой Ай - Айнура, как ее называли все за столом, он объявил, что берет шефство над мамой, так как тоже решил пару месяцев пожить на даче, отдохнуть от города. И что как сосед и джентльмен, готов обучить ее всем дачным приемам. Вино было настолько восхитительным, что когда я пошла наливать опустевшие в очередной раз графины, то с удивлением увидела, что десятилитровая бутыль, которую привезла Айнура, почти опустела. Потом Антон Владимирович принес баян и мы пели песни: советские, народные, блатные, хороводные. Затем перешли к специально подготовленному кострищу у высоких сосен и развели костер. Мы еще долго пугали тишину нестройным хором, взрывами хохота и радостными возгласами, в перерывах распивая чаи прямо из висевшего над огнем котла.
В связи с отъездом мамы, в квартире и моей жизни образовался какой-то приятный вакуум, «передых». Но он тут же кончился, так как надо было как-то устраиваться в жизни. Занятия-занятиями, путь Дао - путем Дао, но нужно было зарабатывать деньги чтобы отдавать долги и просто на что - то кушать!
Мой Юрий Г., очевидно, сошел с орбиты моей души и видимо изменил курс, разорвав путы притяжения. На связь он выходил все реже и реже, стал избегать встреч, рассказывал истории про занятость. Вспомнил о семье, от которой он ушел, потом вернулся, потом снова ушел. Старательно избегал выяснений отношений и тем «я и ты!», «наша любовь». Внутри я знала, что он бежал от ответственности, а не от меня. Но его слабость, а может и трусость, вызывали не только обоснованную злость, но и необоснованную брезгливость. Особенно бесновалась Анна, хотя и Мария уже не могла на все это закрывать глаза и прикидываться безоглядно влюбленной дурехой. Становилось очевидно, что Юрий Г. нас всех, таких вот «ого-го» - просто бросил! И в такой момент! Попахивало это конечно…. Но как только смятения и терзания по поводу моих оскорбленных чувств обуревали меня, я, помня наставления Айнуры, Айханум , Ай и всех других на А , которыми она бывала, начинала делать комплексы упражнений. И эти замысловатые движения, требующие всего моего внимания и присутствия в них, творили чудо. Я не только восстанавливала душевное равновесие, но порой добивалась невероятной легкости в теле и хотя бы относительной тишины в голове. Мне теперь всегда было чем заняться.
Как-то я спросила Ай, почему ее все зовут по-разному, а она даже не реагирует на это, а наоборот, поощряет. Она утрированно вытаращила глаза и спросила: когда это ее называли по-разному? Пытаясь вызвать состояние еврейского подвоха, я хотела привести пример, но не тут-то было.
- Мария, Анна, Маша, Аннушка, Марианна, Мари, Мэри, Антуаннетта… - она перечисляла имена, которыми меня звали близкие и дальние родственники и знакомые, она даже, почему-то, назвала имя, которым меня звал только папа.
- Это твои имена? - спросила она. Я обреченно кивнула, уже понимая, куда она клонит.
- Но я даже не назвала твоего основного имени, и десятка других имен, например Маха, Маха – Росомаха, - Господи, она даже знала мою уличную кличку, откуда? - Маня-Аня, Коза-Дереза и т.д. Ну а какое из этих имен твое настоящее, и почему ты на все их откликалась и откликаешься, и даже не реагируешь на это, а наоборот, поощряешь?
Интеллектуальные процессы опять тормозили в моем теле, как всегда не ожидая такого поворота событий.
- Впрочем, это естественно для людей, - усмехнулась Ай, - говорить и делать, абсолютно не задумываясь над тем, что они говорят и делают.
Я промолчала, хотя мне, естественно, хотелось возразить или хотя бы что-нибудь сказать. Действительно, видимо, Айнуре удалось привлечь мое внимание к моим привычкам и реакциям, и я увидела, что веду себя просто необдуманно и бестолково. Чего стоила привычка отстаивать свое мнение и всегда быть против. То есть у меня еще не было никакого своего мнения, но стоило кому-нибудь, кого я посчитала оппонентом, достойным внимания, высказать свое мнение, да еще в авторитарной форме, как тут же я была против, даже если не имела представления о предмете. Была против позиции. Даже если этот человек был прав на все сто процентов. Видимо, эту позицию я оттренировала во взаимоотношениях с мамой. Так как сколько себя помню, все старалась делать по-своему, а порой и просто «на зло».
Вторым моментом, на который мне указала Ай и который я пронаблюдала, было то, что я не успевала останавливаться, прежде чем что-то сказать или что-то сделать. Эти моменты, мои привычки, и становились некой ареной тренировок, ежедневных, ежечасных, в которые меня все время окунала Айнура и Айханум. Хотя они, видимо, все были заодно, не то что я. Но с самой Ай у меня эти «фокусы» не проходили. Она либо отметала все мои апелляции, либо четко разбивала все мои противо-ментальные построения своей стальной логикой и реальным знаниям вопроса.
Пока я пыталась проанализировать все это она меня спросила:
- Почему ты так напряжена и озабочена? Это мешает твоему восприятию.
И это я уже тоже заметила. Потому что отследила свою невнимательность. И я просто созналась в своих долгах перед банком и всеми другими, и в своих ошибках в личной и общественной жизни. Ай выслушала мои личные и общественные страдания и стенания по поводу несправедливости мира, жадности и гнусности людей. Отстраненно посмотрела на мои пузыри само-сожалений и обвинений, и покачав головой, сказала:
- Воистину, мир безумен. И не переведутся дураки и лохи на земле русской…. И кругом бал бесов!!!
Естественной моей реакцией, было опешить, потом разуть глаза и скакать, скакать на словах справедливого возмущения жертвы мошенников и аферистов, а так же банковского беспредела. А потом бац, с коня спешиться, да оземь!..
- То есть ты считаешь, этот гад, Сережа, сделал все как надо??
Мой новый протест взошел во мне, как заря борьбы над миром угнетенных и бесправных, нещадно эксплуатируемых народов, злобным банковским капиталом.
- Я вообще ничего обычно не считаю. Даже деньги. Но я точно знаю, что никто не может заставить зайти в ловушку вольного тигра, кроме него самого. И если бы ты не пузырила сопли, выдувая разноцветные призывы к сочувствию, то даже в твоей голове появилась бы хоть одна простая мысль: ты сама отдала эти деньги. Он у тебя их не отбирал, не грабил. Зачем ты их отдала? Ты просила его выполнить определенную работу. Сама не могла дозвониться до центра, найти переводчика, узнать про процедуру определения и перевозки клиентов в клинику? Не могла сама отвезти мать? Нет, это было невозможно для продвинутой областной журналистки?
Мою автоматическую попытку возразить она прервала саркастическим жестом.
- Да, в твоей человеческой жизни нет телефонов, факсов, почты и всех прочих прибамбасов, которыми так гордиться современная молодая часть человечества, и ты в том числе. Ты просто не взяла на себя всю ответственность, а переложила ее на других. Ну вот, этот другой и взял оплату вперед, а выполнил, как посчитал нужным.
Я, естественно, не рассматривала это событие в таком свете. Я, конечно, винила себя, что доверилась Юрию Г. Винила его и себя за то, что доверилась этому Сергею. Но вот так трезво и однозначно посмотреть на эту ситуацию, и принять всю ответственность на себя у меня не хватало мужества. Хотя все обстоятельства, то есть мои долги и расписки, мои обязанности перед Айнурой-Айханум, повелительницей луны, говорили об одном: мне все равно нужно набираться хладнокровия, самокритичности и видимо ума, и на всех уровнях принимать ответственность за себя на себя.
- Но как ты не бежала бы от ответственности, - продолжала Айнура, - тебе придется ее принять. Жизнь и государственная система, как отражение естественного порядка, предполагает также научить граждан брать ответственность за свои поступки, а если надо, то и заставить отвечать за них по всей строгости закона.
Слова и смысловые образы ее речи были настолько однозначны, что хотя и раньше мне было ясно, что халява кончилась, но от ее слов повеяло холодом грязных, обшарпанных гостинок, руганью и пьянью коммуналок и малосемеек, теплой вонью задрипанных окраинных рабочих общаг с общими туалетами, куда мне, видимо, придется переселяться в скором будущем. После этого она перевела разговор на тему моих проектов, которые я делала по газете. Итогом моего представления было, к сожалению, ее закрытие и мое увольнение, ну, или будущее увольнение, как и большинства коллектива.
Айнура не удивилась. Она попросила отпечатанный проект. Слава богу, у меня были приготовленные в папке пара экземпляров. Со своим небольшим архивом я слава Ай разобралась и привела в порядок. Вообще, идея порядка пусть и не торжествовала, но местами жиденько колосилась и стала давать свои плоды и семена. Я достаточно уверенно стала ориентироваться в том, где у меня что лежит и стоит, что есть, а чего нет.
После этого Айнура, Айханум, Алла, Айдана, Ай и все остальные, на букву А, ушли, загрузив меня опять всевозможными делами и задачами. На первый взгляд, это была программа действий такого количества, что руки опускались. Но я уже заметила, что пусть и я не могла ее выполнить полностью, но стала успевать в два - три раза больше, чем раньше. Теперь у меня всегда находилось два-три часа для занятий, потому что я перестала смотреть дурацкие сериалы и передачи, лежать, таскаться по всяким магазинам, бутикам и шопам. У меня появилось время на серьезные книги. Я практически перестала часами трепаться по телефону с подругами, и это не испортило отношений, но у меня появилась возможность заниматься порядком каждый день, ходить на тренировки (Ай еще посоветовала пойти на Дзю-до, и один из помощников Ламы Лу отвел меня к своему другу, где занимались молодые девчонки, и объяснил, чему и как меня надо учить). На работе я стала успевать писать вовремя статьи, и даже перевыполнять план. Успевала бывать у мамы на даче и выполнять множество поручений, которые давала Ай насчет одежды, продуктов, трав и т.д. Постепенно, будучи вся в этой загрузке, я сообразила, что каким бы ни был план Ай по изменению меня, он срабатывает.
Выполняя все требования Аллы-Ай, мама, видимо, «оттолкнула смерть», и под присмотром соседа по дачи стала реально выздоравливать. В ней вновь стала появляться живость, радость, подвижность. Она уже стала постепенно осваивать дачу, то есть садить, копать, расчищать и убирать. Ежемесячное обследование подтвердило, что она пошла на поправку. Но на заинтересованные вопросы врачей о методах лечения, мы по совету Ай твердили, что это чудо творит свежий воздух, дача, чай Пуэр и желание жить. Все они искренне радовались и желали маме не сбавлять темпов.
Встречая меня радостной на работе, Вениамин Семенович, Богиня Вика, второй зам, девчонки в отделе тоже радовались за маму и за меня. Богиня Вика всегда словами или административно поддерживала меня. Хотя у ее сына дела были не ахти, а газета, так сказать, считай, приказала «долго жить», но они с главным редактором решили, как настоящие капитаны, последними покинуть тонущее судно газеты. Наш отдел опустел. В нем остались только Людмила да я. В пятиминутки отдыха, мы с ней вместе пили чай, болтали. Если раньше мы с ней были хорошими знакомыми, то теперь и вовсе стали подругами. Она была невысокой, миниатюрной девушкой, совершенно беззлобной и отходчивой. Она всегда была за справедливость, но наверное, ни разу никому не устроила настоящего скандала. Ее легкости хватало, чтобы прощать и работать, работать и работать. Казалось у нее не было никакой личной жизни, кроме как устраивать бездомных бабушек и детей в приюты, подбирать кошечек и собак, а потом навяливать их знакомым и друзьям, помогать подругам в трудную минуту. Хотя я видимо ее раньше и не знала, так как она обычно не участвовала в наших сплетнях и обсуждениях. В первую очередь она удивила меня своей позицией: на мой вопрос, почему она осталась до сих пор, когда уже, наверное, половина редакции разбежалась по разным издательствам, рекламным агентствам и другим газетам, она просто сказала, что верит в судьбу. И верит, что что-бы не случилось, нельзя бросать своих, свой корабль, особенно в трудную минуту.
- А кто для тебя «свои»?- недоуменно спросила я.
- Ну Богиня Вика, Вениамин Семенович, главный… вот ты, Слава, репортер, фотограф, газета… Вдруг я сообразила, что она перечисляет практически всех людей, кого я сама считала в газете «своими». Каким-то чутьем, Людмила выделила именно их, причислив и меня к элите своей души. Я обняла ее небольшое, ладное, крепкое тело и то, что в нем было.
- Поверь, я может и не такая, как ты думаешь, но сделаю все, чтобы такой стать.
Она легко рассмеялась и крепко обняла меня.
- Ты такая, просто ты еще не знаешь себя. Ты смогла вылечить маму, все бросить. Ты такая самоотверженная. Мне Танюха рассказывал перед уходом, что ты и квартиру ради этого продала.
Я еще раз прижалась к ней. «Знала бы ты, кто и как меня делает такой, какой ты меня представляешь, кто не дает мне спуску, заставляя вычерпывать и выносить весь хлам из души и тела, кто действительно вылечил и спас маму, когда я чуть не довела ее до смерти своей глупостью…»
- Я буду такой, - вновь повторила я ей, свою клятву.
В следующую встречу с Айнурой я рассказала ей про этот случай. На удивление, она заинтересовалась Людмилой, и долго расспрашивала про ее фигуру, внешность, манеру реагировать на те, или иные, ситуации, а потом попросила показать ее. Не было ничего легче. Ай пришла к нам в редакцию в отдел, и мы, ахая, попробовали ее удивительные чаи и обалденные варенья из вишни, абрикосов, персиков. Мы болтали обо всем на свете, особенно разошлась Людмила. Хотя она была старше меня на несколько лет, но тут она вдруг превратилась в молодую смеющуюся девчонку, болтушку и хохотушку. Айнура произвела на нее неизгладимое впечатление. Но больше всего меня опять удивила Ай. Когда мы были уже дома, она вдруг ни с того ни с сего объявила мне, что я могу выбрать Людмилу себе в Союзники.
- В союзники? В каком смысле? - я не ожидала такого разговора.
- Союзник - это как друг в человеческом понимании, но и значительно большее. Друзей люди могут забывать, предавать, продавать и так далее, - она посмотрела мне в глаза. - С союзником ничего такого делать нельзя. Ибо союзник - это подарок Силы, это как удача, как некое преимущество, фора, которую тебе дает Сила, ведущая тебя по жизни. Если ты выбрала Союзника перед лицом Силы, то оставить или бросить его ты можешь только после знака-приказа Силы или после смерти. Здесь совершенно иные мотивы взаимодействия. Ты, конечно, можешь не брать такой ответственности, но во-первых, подарками Силы не бросаются, их ждут, на них охотятся, их зарабатывают десятки лет. Во-вторых, Сила лучше знает, какой подарок тебе нужен, ибо только она знает, куда ведут твои пути.
Меня это несколько огорошило. Хотя я и считала дружбу обязательным и значительным фактором своей жизни, но так серьезно я не рассматривала этот вопрос, полагаясь на стихийность процесса в русле общих интересов различных индивидов. Проще говоря, как и все обычные люди, всерьез не задумывалась, считая дружбу естественным проявлением жизни.
- А как мне ее, так сказать, взять в союзники? За какое место?
- Ну, естественно не за то, за которое тебя брал твой Юрий Геннадьевич, - усмехнулась она. - Это очень просто! Заяви перед лицом Силы, что ты берешь ее в союзники, и возьми на себя ответственность за нее, охраняй ее как можешь, помогай и жди знаков.
- А какие знаки "ЗА", а какие "ПРОТИВ", как мне их различить?
- А это я тебе, наверняка, сказать не могу. Сила с тобой будет говорить.
- Это как у Карлоса Кастанеды?! - радостно воскликнула я.
- Дура! Это как у тебя, и только как у тебя!
Я особо так ничего и не поняла, кроме последовательности действий и ответственности за данное мероприятие.
- А если он, то есть "союзник" захочет меня бросить, то что тогда?
- Тогда-Балда! Если сила тебе его послала, если она подтвердила твои права на союзника, если ты с ним обращаешься, как с союзником, то есть безупречно - он не бросит тебя никогда, даже на том свете! Сила никогда не ошибается!
- Ладно! Ну там Сила или еще кто дал мне знак, я его поняла и почему-то-там решила, что Людмилу можно брать в "союзники", что надо еще сделать?
Она проигнорировала иронию моих слов.
- Человечество уже придумало много способов ритуалов. Основные такие: где-нибудь, где никого нет и вам никто не помешает, после заката солнца, одевшись в черные балахоны, зажечь четыре свечи и расставить их по четырем сторонам света. Разложить четыре предмета соответственно этим направлениям, наполнить два бокала красным вином до половины. Потом нужно надрезать запястье обсидиановым ножом, и несколько капель крови добавить в бокалы - свою кровь в ее бокал, а ее в твой. Потом произнести клятву союзников и выпить вино с кровью, скрестив левые руки и прижав их локтями друг к другу.
Я представила этот ритуал и он почему-то не вдохновил меня.
- А еще есть способы?
- Конечно! - тоном вдохновленного успехом декламатора возвестила она. - Тринадцатого числа в полнолуние вам нужно выйти на перекресток сельских дорог. Намазаться благовониями, миррой, маслом левзеи. Окурить место ладаном. Написать своей кровью имена, закопать посередине, воткнуть свечу и поджечь. Раздеться ,четыре раза коснуться друг-друга левой частью груди и дать друг другу, а так же Северу, Востоку, Югу и Западу клятву никогда не предавать друг друга , ни на этом свете , ни на том. Потом бросить на Восточный ветер цветы, на Северный ветер - огонь, на Южный - воду, на Западный – металл, и поклясться небу и земле, что вы – союзники.
Я вновь представила, как посреди леса, на перекрестке дорог, голые бабы в полнолуние жгут свечи, метают огонь, воду и прочее в разные стороны, бормочут всяческие заклинания и дают клятвы…
- Нy еще, для верности, можно отрубить голову петуха, и выпив его крови с вином, танцевать до утренней зари с криками «уа-уа-уа-уа»!
Я посмотрела на Айнуру. Она была спокойна и серьезна, но внутри нее все смеялось. Там хохотали все Айханумы, Айданы и Елены Сергеевны. Я поняла, что попалась, и тоже рассмеялась легко и звонко. Отсмеявшись, она заверила, что раньше в общем-то так и делали, не зря же так сильны предрассудки, и эти ритуалы - самые распространенные в описаниях ведьм, колдунов, шаманов и пр. Она рассказала еще пару очень экзотичных способов с применением животных и трав. Когда мы отсмеялись, я вновь спросила, а есть ли попроще.
- Есть, ага, экологически чистые. Возьми, допустим, цветок календулы, розы или любой другой не ядовитый, который растет в твоем доме или доме твоей мамы. Поноси его на груди у сердца вместе с пакетиком чая, только в холщевом мешочке. Потом, когда заваришь его, то держи стакан в руках, поводи пальцами по краю, оставляя свою энергию, и дай отпить своему будущему союзнику, а потом ты допей, стоя лицом на Юго-Восток, и скажи, что она твой союзник и отныне находится под твоей защитой.
- И все?
- Да! Но для твоей натуры, лучше избрать один из предыдущих, тот, где соски мазать кровью петуха и танцевать, голыми, под луной.
Завести себе «союзника» было заманчивой идеей. Я по-иному стала приглядываться к Людмиле. Она была чем-то похожа на меня, но намного легче. В ней было порой такое же нетерпение и порывистость, но это все было как ветер. Своей действенностью она походила на мою маму и меня, когда у меня было хорошее настроение, но у нее, к моему удивлению отсутствовал обычный женский пристальный интерес к мужчинам. Короче, к концу недели я решила, что она станет моим союзником.
Я прямо при ней, и так сказать, перед "лицом Силы" объявила, что хочу, чтобы она стала моим "Союзником", чем несколько ее позабавила, и стала ждать знака. Сначала я даже нервничала, но никаких знаков не было, а работа была, да еще столько… так как надо было работать и за себя и за «того ушедшего парня»! Поэтому все как-то отошло и стало забываться…
Вспомнила я об этом, когда возвращалась домой и пошла через парк, а когда я его пересекла, то выяснила, что попала на параллельную улицу. Я спокойно шла по тротуару до перекрестка, как вдруг на меня налетела какая-то баба, и ойкнув, шмыгнула в двери какого-то магазина. Я посмотрела ей вслед и увидела, что магазин, в который залетела баба, назывался «Людмила»! Немного помешкав, я зашла в него. Ничего особенного внутри не было - обычная многокомнатная квартира на первом этаже, переделанная под продуктовый магазин. Я вспомнила, что нужно купить хлеба и еще чего-нибудь вкусненького. Я была в режиме «экономии», поэтому выбрала лишь хлеб и халву. Когда молоденькая продавщица стала отбивать чек, кассовый аппарат вдруг загудел и заиграл, извещая о чем-то.
- Людмила Николаевна,- весело крикнула девушка за кассой обращаясь к кому-то за ширмой. Оттуда вышла миловидная, улыбающаяся женщина в ослепительно белом халате. Она подошла к аппарату, посмотрела и разулыбалась.
- Подождите пожалуйста одну минутку, - вежливо и торжественно обратилась она ко мне. И буквально через минуту появилась из-за ширмы с огромным свадебным, или каким-то очень торжественным тортом. И протянула его мне!
- Мы поздравляем Вас, вы наш стотысячный покупатель! Мы готовились к этому дню. Сначала не все было гладко, никто не верил, что у нас пойдет дело, и вот!
Молодые продавщицы, одна видимо дочь хозяйки магазина, радостно захлопали в ладоши. Вошедшие покупатели, которые слышали слова Людмилы Николаевны, тоже.
- Примите от нас вот этот пакет с деликатесами, - и она протянула мне пакетище, с фирменной надписью "Людмила", - и дисконтную карточку! Весь оставшийся год вы сможете покупать продукты в нашем магазине со скидкой.
Я, как и положено, смотрела на все это, радостно и растерянно улыбаясь. Девушка-продавец протянула мне гвоздики и упакованный торт. Я, как могла, поблагодарила их, и заверила, что я теперь уж точно их покупатель, и пара кварталов мне не помеха. На всякий случай я оставила свою визитку, вдруг понадобиться реклама. До дома я, естественно, не дотерпела, и свернув на первую попавшуюся скамейку, раскрыла пакет. Там был поистине царский набор: рыбьи балыки, сыры, колбасы, шоколадки, фрукты, бутылка шампанского «Мартини».
Примчавшись домой, я сразу же позвонила Людмиле, и под разными предлогами уговорила ее приехать ко мне в гости. Тем более что она у меня ни разу не была. Она согласилась, и я бросилась готовить стол и дом к встрече моего "союзника", который теперь должен мне быть больше чем друг, чем-то таким, чего я до конца еще не понимала. Я радостно встретила ее у порога, и проводила в гостиную к празднично сервированному изо всех моих кулинарных сил столу. Людмила ахнула при виде моего необычно-торжественного наряда, моей украшенной квартиры и торжественно-изысканного стола от магазина «Людмила». Я ей туманно и значительно объяснила, что сегодня у меня произошло в жизни важное событие, и оно такое, что естественно его надо отметить. И как истинный русский человек, я показала на мое подарочное шампанское, и на маленькую чекушку водки, так, на «всякий» (а как известно, «всякий» всегда может быть). Я пообещала, что пока я не могу ей все объяснить, но придет время, и я ей все расскажу. Ну а сегодня мы просто должны с ней веселиться, кушать, пить и петь.
Мартини как-то быстро ударило нам в голову, не смотря на разнообразие и обилие закусок. И мы, под песни, так сказать, нашей юности хохотали, рассказывали друг другу самые смешные случаи, про своих мальчиков, подруг и наши «безумства» юности и детства. Мы обе были, так сказать, «деревенскими» девочками из провинции, и хотя жили в разных краях и областях, но в то время все поселки, дома, школы и все остальное были похожими. И мы понимали друг друга, потому что тоже были почти одинаковыми по воспитанию и восприятию.
Такого веселья на двоих я давно не помнила. В конце концов, я оставила ее у себя, так сказать, «в приказном порядке» постелив в гостевой комнате. С утра мы, придуриваясь и смеясь, как две восьмиклассницы, чистились, мылись, красились и понеслись на работу, как две козы. В автобусе Людмила взяла мою руку в свою, и неожиданно, крепко стиснув ее, сказала просто:
- Спасибо! Я не подведу!
Это меня удивило и тронуло, я приобняла ее. У меня теперь есть союзник! Друг, соратник, и нечто большее!!! Эта мысль так согрела и укрепила меня, что я была готова благодарить Айнуру, Силу, Небо и всех, кто заставил меня сделать такой выбор.
Надо отметить , что примерно в то же время мы с Ай начали особые тренировки. Это, как правило, были походы или небольшие прогулки. Каждый раз, помимо просто ходьбы разными способами, это было какое-нибудь приключение. Они, как правило, производили на меня такой эффект, что проснувшись на следующий день, я помнила, что со мной произошло что-то невероятное, и в голове летали смутные обрывки событий, а уже через пару дней из моей головы будто метлой вымывало и выметало все воспоминания. Ай объясняла это отсутствием энергии для удержания позиции осознания, в которое я сдвигалась во время действия. Я не могла удерживать эту позицию, поэтому и не могла отчетливо помнить действия. Но, по ее словам, придет время, и я все вспомню. Эта мысль меня и успокаивала.
Буквально через несколько дней меня вызвал "главный". У него в кабинете сидел один из оставшихся «в живых», то есть в строю, замов, кроме Богини Вики и Вениамина Семенович. Я сразу почувствовала – что-то случилось. Разговор был странный. Для чего-то нас, оставшихся журналистов уже закрытой газеты, вызывали в областную Администрацию… Не было секретом, что главный редактор уходил в Москву, его пригласили «на повышение». И сейчас он, так сказать, тянул до «последнего номера», после которого хотел уйти с этого корабля, которому отдал столько лет средь бурных штормов и волн смутного времени перехода от социализма к капитализму. Видимо и у других были "запасные аэродромы". Только я стремительно пошла на повышение и стала зав. отделом, так как в нашем отделе осталось всего два человека. Предположения были самые разные, но сошлись на двух основных мнениях: что администрация хочет либо все-таки реорганизовать газету в «боевой листок» администрации, либо предложить коллективу какую-нибудь предвыборную компанию.
В администрацию я поехала вместе с Богиней Викой и Вениамином Семеновичем. Я предложила взять с собой Людмилу и Зою Владимировну, главного бухгалтера. Для массовости. Людмилу я посадила рядом с собой и взяла ее за руку. Чувство, что судьба готовит нам что-то важное, охватывало меня и передавалось ей. Даже когда мы шли по коридорам административного здания типа "Совнархоз", мы продолжали держаться за руки. Виктория Павловна и Вениамин Семенович тоже были рядом, и, видимо, тоже были неспокойны.
Что-то важное надвигалась на нас. Я твердила себе «остановись», пытаясь повторять это слово с интонацией Ай. В одной руке я держала ладонь Людмилы, в другой - медную пуговицу, которую мне дала Айханум или Айнура на всякий, случай, мотивируя это тем, что я еще не заслужила серебра, то есть той монеты, которую она давала мне раньше, и которая охраняла меня и давала удачу. Она дала мне эту пуговицу как аванс, оторвав ее от своей куртки и объяснив, что это тоже предмет силы, и если я буду безупречна и научусь ею пользоваться, то она будет привлекать удачу и охранять меня. Мне казалось, что я держусь с одной стороны за руку Людмилы, а с другой за руку Повелительницы луны, и мне ничего не было страшно. Я шла навстречу судьбе, которую сама себе выбирала, которую сама выманила, в которую верила. Я готова была принять любую ответственность. Впереди нас шел главный редактор и Вениамин Семенович. За ними, или над ними, веяла и реяла Богиня Вика. Тылы нам прикрывала вечная и темная Зоя Владимировна – наш главный экономист и бухгалтер.
В малом конференц-зале администрации нас уже ждали. Естественно, на месте председателя по-ангельски спокойно сидел самый грозный зам. главы областной Администрации Виктор Семенович, а рядом с ним, так сказать, - его рать! Тут же, несколько поодаль, я увидела владельцев и совладельцев «заводов, газет, пароходов», и прочих значительных и незначительных членов материальной жизни города. Были и незнакомые лица непонятного пока назначения и содержания.
Молоденькая референт-секретарша, отобранная, видимо, через калибровальный станок (так как простой человек не может быть таким соразмерным и аккуратным), представила нас друг другу. Затем Вик СИМ-Сим предложила группе «владельцев» презентовать, так сказать, некий проект. Помощник владельцев и совладельцев, бойкий, сообразительный и, естественно, аккуратный малый, примерно моего возраста, взял и конструктивно и четко пересказал несколько измененный план создания «холдинг-газеты». Это был мой план!
Потом от администрации выступил зав. агентства по печати, выразил одобрение проекту и готовность администрации иметь у себя многоцелевую газету современного типа, нацеленную на широкую аудиторию, через которую население могло бы общаться с властью так, чтобы и те и другие могли выражать свое мнение. Соответственно власть через нее будет открывать свои "тайны", отчитываться и «общаться с народом» в более открытой демократичной форме.
Короче, до нас до всех дошло, что «владельцы заводов, газет и т.д.» договорились с Администрацией о совместном проекте газеты. И это был мой проект! Еще выступили какие-то замы и прочие лица, а потом, под общие хлопки, с подачи «основного владельца» меня подняли и представили как одного из авторов этого Проекта. Я, краснея, сумбурно объяснила, что это не только моя работа, но и Виктории Павловны, Вениамина Семеновича, и других.
С каким-то удовольствием, не понятным мне самый, главный зам. Виктор Семенович объявил, что они готовы рискнуть и назначить меня руководителем "Проекта", конечно не без проверенных и надежных кураторов.
- Но как мы видим, - добавил "основной владелец",- молодежь уже выросла! И если Виктор Семенович дает добро, то мы, пожалуй, согласны!
Далее разговор перешел к конкретному обсуждению людей, идей и деталей. Очухавшись и "осмелев", а может, обнаглев ( горячая рука Людмилы и эта пуговица в моей ладони делали меня другой), я заявила, что редактором этого издания, по определенным причинам,( и я посмотрела на своего главного редактора), я вижу Викторию Павловну, Она курировала меня с этим проектом с самого начала, вот теперь пусть и «отдувается». Мое дерзкое заявление вызвало одобрительные кивки со стороны администрации, и взгляд благодарности от Богини Вики, кивок Вениамина Семеновича, одобрительный жест "главного" и радостную улыбку Людмилы. Дальше все было как во сне, когда тебя куда-то несет, а тебе весело и беззаботно, и нет нужды о чем-то думать, потому что радость - это твои крылья.
Немного приходить в себя я стала только в редакции, в просторном кабинете главного редактора, когда все уже сдвинули столы и начали их накрывать, а оставшиеся дамы и девчонки с разных отделов и пара репортеров во главе с последним "джокером" нашей журналистики появлялись и исчезали с бокалами, бутылками, и по всем коридорам редакции веяло "Победой!". Все, кто еще остался в редакции, вместе с шоферами, корректором и бухгалтером собрались в кабинете. Главный редактор поднял тост почти по-фронтовому - "за нашу Победу!"
Напряжение последних месяцев, и какая-то безысходность еще не до конца уступила место радости, но все улыбались, глаза у всех светились. Потом начались разговоры, расспросы, смех, шутки, различные предположения. Людмила вообще под общий смех заявила, что решила, если что не так, совратить этого олигарха в качестве отмщения. Когда в очередной раз налили, и все как-то посмотрели на меня вслед за «главным» и за Богиней Викой, я уже знала, что и как надо сказать. Я попросила всех помочь мне сделать «газету моей мечты» и не дать мне стать крутым «менеджером», не дать мне стать олицетворением «современной журналистики», не оставить меня на съедение «олигархам» в качестве представительницы, успешно совмещающей первую и вторую древнейшие профессии. Потому что я хочу остаться с вами. Видимо, у меня была эйфория, или я просто так быстро опьянела. Людмила обняла меня, протиснулась Зоя Владимировна, ко мне подошла Виктория Павловна, Вениамин Семенович, "главный", все пожимали мне руки или обнимали. Это был наш негласный договор, я выбирала себе союзников, они выбирали меня.
Начались суматошные дни обсуждений кандидатур сотрудников, переговоров, встреч и т.д. Газету было решено делать на базе нашей. Нам выделяли еще два этажа, и естественно, возник вопрос: кто будет это все делать? Были сформированы предварительные списки, их обсуждали, обговаривали, созванивались…
Естественно, вопрос коснулся и Юрия Геннадьевича. Я заявила, что нам надо в первую очередь привлечь не только талантливых журналистов, но тех, для кого газета не просто место работы и удовлетворения собственных амбиций, но в первую очередь - команда. Пусть сотрудники будут разные, но они должны быть объединены общей идеей и исповедовать единые принципы…
- Если это действительно так, как ты говоришь, а не мелкая личная месть, то я готова принять это объяснение, - глянула на меня Богиня Вика поверх очков. Мы были с ней только вдвоём. Я слегка покраснела и мотнула головой.
- Это так! А мести… ну вот столечко, если честно, - и я показала пальцами, - он меня не бросил, а предал тогда, когда мне нужна была его поддержка. Но я справилась со всем этим… ну может вот столечко осталось, - и я вновь показала пальцами, сведя их к минимуму. Богиня Вика улыбнулась и понимающе кивнула. И зачем я опять разоткровенничалась, как перед настоящей богиней?
Когда Айханум в следующий раз появилась, я радостно объявила ей, что мой проект, который я сделала во сне, приняли и теперь на полгода я буду руководителем этого проекта. Она спокойно улыбнулась, как будто уже знала об этом, и это для нее не было новостью. Заподозрив, я спросила ее об этом.
- Да, я знала об этом, ну еще с пол-месяца назад. Мне Виктор Семенович сказал, - как что-то собой разумеющееся, сказала она. Я было хотела развозмущаться, но она жестом закрыла мне рот.
- Так, давай по делу. Какие у тебя планы? Что, как, где и когда? А все эти ахи и сопли ты с девочками будешь в отделе пережевывать.
Я рассказала ей про свои планы. Она дала несколько советов, которые я тут же записала..Потом она спросила, почему я так нервно-возбуждена и напряжена. Увильнуть мне не удалось, и я сказала, что уже задолжала банку, мне уже не у кого занять и перезанять, и в ближайшее время у меня эту квартиру они будут, видимо, забирать и продавать в счет возмещения долга. Это меня тревожит и угнетает. Меня не столько нервировала перспектива снимать квартиру, сколько оказаться без прописки, на правах «лимиты». Хотя нет, мне было жаль квартиру, и я понимала, что при таком росте цен мне не удастся ее купить в обозримом будущем.
Ай спокойно уточнила сумму кредита. Подумав немного, предложила выкупить мои долги у банка. То есть купить у меня квартиру и освободить от зависимости. После этого я буду должна только ей, проценты платить не надо, соблюдать график выплат тоже.
- Будешь накапливать какую-то сумму в год и отдавать. А может, повезет и отработаешь быстрее и сразу. Ну а так банк все равно заберет квартиру и продаст, а я могу годик-другой подождать. Ну и опять же, я все-таки твоя сестра, да еще и старшая,- она хитро улыбнулась.
- Я… - я просто растерялась от ее прямолинейности, - я должна подумать.
Она кивнула, и мы просто перешли к обсуждению комплексов упражнений, их прикладного значения. Она говорила о том, что внутренние стили У-шу - это тоже шаги силы, но все они были унифицированы в Китае, как и Йога и Тантра в Индии, и другие виды различных техник даосов, которые в разное время в разных странах превратились в отдельные школы и направления поддержания здоровья и развития определенных способностей человека. А некоторые превратились в так называемые "пути к тотальному совершенству". Унифицированы они были по разным причинам, но основная - чтобы привлекать людей ими заниматься.
- Одни техники превратились в боевые искусства, другие в спорт, в игры и т.д., - говорила Ай. - Вот, даже в тайцзи-цуань, в обычных школах на первое место для новичков выводится прикладной, так сказать, боевой аспект движений. Хотя в смысле функциональности, там три-пять процентов этого боевого, реального действия. Но если послушать инструкторов современного внутреннего стиля Тайчи, Ба-Гуа, У-дан и прочих, то они являются самыми высшими боевыми искусством. И «лохи» ловятся на эту легенду, на этот миф, поддерживаемый еще и кинобоевиками про кунг-фу. Но если каждый день по два-три раза заниматься, допустим, рукопашным боем, то через пятнадцать-двадцать лет ты станешь таким монстром, что ни один ушуист в простой драке тебя даже не поцарапает, такой функциональности ты достигнешь. Это доказывают, к примеру, всем известные бои без правил. Ты можешь поинтересоваться - в этих соревнованиях ни разу, ни один ушуист или даже каратист не побеждал и никогда не победит. В них побеждают адепты джиу-джитсу, дзю-до, рукопашного боя, только они и никто другой, так как их функциональность во взаимодействиях выше всех других видов единоборств и достигается быстрее. Другим нужно на пятнадцать лет больше, но тут уже есть «ограничение формы», которая стареет. А внутренние школы Taй-чи имеют основу движений Дао. Это комплексы земледельцев, скотоводов, садоводов, военных, которые определяют принципы взаимодействия со всеми стихиями, а не только взаимодействия человека с человеком. Эти движения проявляют намерения прямых абстрактных принципов развития, корректируют и трансформирует тонкие энергии, то есть развивают энергетическое, а не физическое тело человека. Эти принципы укрепляют некие полости и способствуют дополнительной выработке энергии Ян, тем самым предотвращая катастрофическую потерю этой энергии человеческим телом в течение жизни и заменой ее на энергию Инь. Именно наличием энергии Ян и определяется возраст человека, его способность двигаться, воспринимать, действовать. Поэтому Даосы несколько иначе определяют возраст, чем люди. Они определяют его наличием энергии обеих небес: Энергии предвечного неба и энергии этого неба.
Если сначала я не "въезжала" в тему, то идея возраста мне, как и всем, наверное, женщинам была близка. Тем более меня всегда интересовало – а сколько же лет ей самой?
- Здесь надо начинать с самого начала. Когда происходит оплодотворение, то у мужчины от энергетического тела отрывается часть энергии, и эта часть, если все нормально, измеряется объемом интенсивности в один Ян (такая мера есть). Потом с ним сливается еще один Ян, но уже женский. И только после этого начинается энергоразвитие ребенка. Также этот энергетический сгусток получает и некую энергию Инь (ее измеряют в Джи), и изначально ее содержится от 12 до 36 единиц, в зависимости от обстоятельств. Таким образом составляется как-бы иньская и янская часть энергий будущего человека. С этого все начинается. Дальше человек наращивает и энергетическую и формальную составляющую ( то есть тело). И так он развивается до 16-22 годов, и набирает 6 - 8 Ян и 384 Джи. Но это в идеальном случае, а на самом деле это сплошь и рядом далеко не так. Человек обычно дышит всякой хренью, ест химию, пьет, курит, трахается раньше, чем положено и практически никогда, кроме отдельных структур ( т.е. личностей) не набирает полный энергетический вес. Поэтому от поколения к поколению у детей и взрослых все меньше и меньше энергии, хоть в общем продолжительность жизни и больше (но это, как правило, касается сложных структур-личностей). Именно поэтому молодежь, в большинстве, достаточно анемична, особенно в регионе Сибири, Урала, Дальнего Востока - практически на одной шестой части суши так. Как я уже говорила, тут специфические условия. Молодежь не способна даже реализовать свою репродуктивную функцию – то есть родить троих и более детей. И конечно, достаточно большая часть молодежи просто больна.
Каждые 7-8 лет идет потеря одной единицы Ян и замена ее на единицу энергии Инь, а также потеря 64 единиц веса Джи. То есть энергетически, каждые семь лет человек становиться на одну единицу более иньским - женским, инертным, холодным, пассивным. Но если он дышит химией в городе, ест генно модифицированные и смешанные, «дохлые» продукты, живет в панельных квартирах с повышенным радиационным фоном, в машинах и помещениях, где постоянно распространяются возбужденные электромагнитные поля, то потеря веса энергии Минь и замена Ян (активной энергии) на Инь (пассивную) идет значительно быстрее, за 4-5 лет, а у алкоголиков и наркоманов за 2-3 года. Это отражается на всех внутренних органах, они изменяют режим функционирования, и на всей форме тела человека. Ткани перестраиваются, он покрывается жиром вместо мышц, перестает активно двигаться и активно чувствовать, начинает болеть и разваливаться. Таким образом, примерно к 40 - 50 годам, или чуть побольше человек (обычный городской) теряет свою янскую энергию и основной ее вес, и замещает ее иньской. То есть активные мужики становятся, так сказать, «развалинами» и «бабами», а бабы становятся «развалинами» и «коровами» ( а может, «тюленихами» и «моржихами»?). Ну а это, естественно, смерть, так как жизнь формы, тела нашего - это движение, то есть позиция Ян, вот почему занятия спортом нас укрепляют.
Когда у человека остаются последние 1 - Ян и 64 джи, тогда уже ничего его не спасет. Средствами современной медицины можно поддерживать жизнь в теле, но двигаться оно не будет, будет умирать и разрушаться, атрофироваться. Что обычно и происходит. Поэтому, если у тебя 7 - 8 Ян и 384 Джи, то тебе 20-24 года; если 6 Ян и 320 Джи, то тебе примерно 30 лет, если 5 Ян и 240-250 Джи, то тебе около сорока, и так далее. Это, конечно, при условии нормальной человеческой жизни - в селе, поселке, в пригороде и при условии, что родители тебе дали изначально эти 2 Ян и эти 24-30 Джи… Можно по наличию энергии определить фактический возраст и функциональное состояние человека, вне зависимости от его внешности и записей в свидетельстве о рождении.
Сейчас некоторые люди сразу рождаются «старыми», в основном из-за разбушевавшегося разнообразия секса. Родители им дают в совокупности меньше 2 Ян и 10-12 джи. Особенно это касается детей искусственного оплодотворения и нежеланных детей - детей «по залету», случайных, детей дежурного секса, детей алкоголиков, больных, хроников, наркоманов… Но давай перенесем этот разговор
- А как меряют энергию Ян и Джи?
- Как - как… Янметром и Джидометром, как и всю другую энергию на Земле…
- А что это за приборы?
Айнура засмеялась.
- Да, ты «тундра»! Янская энергия определятся по интенсивности энергетического поля, свечения этого поля - кокона и основных каналов внутри, а вес - объем определяется по инертности и "тяжести", и соответственно, по наличию иньской светимости энергий. Это определяется посредством тотального видения энергетического тела человека, либо путем ментального видения, или иными способами видения. Нy вот, теперь ты можешь узнать тайну, которая так давно не дает тебе спать - сколько мне лет по-настоящему. Ну вот, у меня примерно 7 единиц энергии Ян и примерно 300 Джи ее веса. Теперь считай.
- Это… Это, тебе меньше, чем мне.
- А ты думала ? - и она опять по-восточному хитро улыбнулась.
- Да нет, я примерно так и думала, но порой ты становишься очень… старшей, что ли, взрослой.
- Старой что ли? - она опять сверкнула глазами.
-Да нет. Но как будто ты в несколько раз больше прожила.
- Ну скажем так, ты права, прожила я больше, а если мерять по восприятию…
- По - восприятию это как?
- Ну скажем, муха живет 40 дней в среднем, но ее восприятие почти в 400 раз интенсивней, чем восприятие человека. То есть за один час жизни она воспринимает столько, сколько человек за 400 часов. То есть 24 мушиных часа она воспринимает как человек - почти год своей жизни. Таким образом, муха за 40 дней успевает воспринять столько, сколько человек за 35-37 лет своей жизни. Вот так меряют жизнь еще и по восприятию. Так что ты можешь еще раз посчитать, сколько мне лет. Мое восприятие выше твоего примерно в пять раз, а бывает и в 25, но возьмем среднее, для простоты. Мне, как ты высчитала, по энергии примерно 25-26 , ну умножай.
Я в ответ поморгала глазами, так как тут и умножать не надо было. «Столько не живут!»
- Вот настолько больше я прожила, чем ты.
Этот разговор «зацепил» меня. Сама идея расширения восприятия интересовала меня с тех времен, как я начала читать все эти эзотерические и прочие книги. И Лобсанги Рампы, Кастанеды, Ауробинды и прочие постоянно бередили незасеянное поле моего ограниченного осознания. Но особенно меня зацепило ее предложение выкупить мою квартиру. Я обдумывала его, возвращаясь к этой теме чуть не каждый день до нашей следующей встречи. Не вытерпев «табу» о разглашении информации, связанной с Айханум, Анурой, Айданой и всего, что начиналось на Ай, я посоветовалась с Валюхой, моей закадычной подругой. Та, выслушав мое осторожное повествование, сразу заявила, чтобы я соглашалась:
- Если приличная сестра, пусть сродная, бесплатно лечит мать, у нее самой есть, где жить в городе, да и обещает подождать первые годы с деньгами - значит не нуждается… Ну а за год-другой можно что-нибудь придумать!
Она высказала примерно то, что я и думала, и мы радостно чокнулись кагором, который она теперь всегда берегла для меня, так как Ай выразила идею, что если пить вино то только настоящий кагор. И я решилась. Понимая, что таким образом Айнура получает надо мной дополнительный контроль. Помимо моих клятв и долговых обязательств, которые я уже подписала, теперь я буду жить в ее квартире. Но я решилась, и в очередной раз, когда она появилась на даче у моей мамы, я ей объявила об этом. Она мимоходом, как-то незаинтересованно кивнула, как будто она заранее знала, и это было ее повседневной рутиной. По дороге домой, в машине ее родственника она выяснила - как, сколько и кому надо заплатить. Намного больше ее занимали отнюдь не вопросы, связанные с квартирой, и не мой рассказ о проекте создания газеты - на этом месте она демонстративно зевнула, прерывая мои восторженные излияния по поводу моих успехов. Она считала это ерундой, а важным – то, что я не создаю давления на энергию осознания, для того, чтобы вспомнить свою жизнь и удерживать в памяти наши тренировки во время походов и прогулок-треков. Я начала ей рассказывать про заинтересовавшие меня техники, которые я вычитала у Кастанеды, это были техника сновидения и перепросмотра. Послушав меня, она заявила:
- Ну вот теперь мне понятно, чем ты занимаешься на досуге. Несмотря на то, что книги Кастанеды - это не полное собрание сновидений товарища Кастанеды, а даже не полное собрание действия наркотических веществ на воспаленный мозг искателя халявных удовольствий и случайных осознаний. По определенной причине они дают пусть и туманный и чудной взгляд на идею традиционных линий знания на американском континенте - но этот туманный и чудной взгляд - это взгляд сновидящего. На Земле существует достаточное количество линий знаний на разных континентах, и они тоже занимаются и развивают эти техники в зависимости от условий и нужды. Но эти вопросы и темы мы не будем обсуждать, ты еще не готова, так как не сможешь отличить сновидящего от Видимого во сне.
Мы уже были дома, когда она закончила объяснять (туманно для меня), что я не готова еще обсуждать такие темы, а тем более, чтобы не вздумала заниматься техниками, которые вычитываю в беллетристике и фантастической литературе.
- А теперь давай подготовим какую-нибудь комнату.
- Для чего?
Она вытаращилась на меня так же, как это обычно делаю я в подобных ситуациях.
- Ну хотя-бы для того, чтобы я иногда могла у тебя ночевать, если мы засидимся или за-занимаемся, а то сейчас у тебя и остаться даже нельзя.
Идея того, что Повелительница луны хотя-бы иногда будет у меня ночевать, вдохновила меня сразу, так как я обычно чувствовала какую-то вину, когда она в ночь уходила от меня. Когда она уехала, то от жилой уютной гостиной, которую я оборудовала для мамы, остались только ободранные серые стены и облупленные потолки.
На следующий день Айханум, в деловом костюме референта (так она описала себя), в сопровождении молодого улыбчивого молодого человека, заехала ко мне на работу и мы отправились в Банк. Меня удивила легкость и отстраненность, с какой Ай достала из простого полиэтиленового пакета пачки долларов, спокойно передала их мне, будто это были разноцветные открытки или картинки. Создавалось ощущение, что она отдает чужие деньги, либо они ей очень легко достаются. Я бы даже сказала, что в ее действиях была отрешенность. Мы заехали к уже знакомому нотариусу, подписали бумаги, оформили заранее договор купли-продажи. В Банке Ай меня удивила своей простотой и непосредственностью. Когда мне объявили, что за несвоевременное, то есть досрочное, погашение кредита я должна уплатить штраф, она, не обращая внимания на мои слюни справедливости, сопли возмущения, пузыри и прочие биологическо-ментальные выделения, спокойно достала нужную сумму из своего волшебного пакета и отдала мне, кивнув, чтобы я выполнила требования банка. У нотариуса я вспомнила об этом, но Айханум сделала вид что забыла.
- Ты в банк, и сюда приехала делать дело, или искать справедливости? Не отвлекайся, проверяй документы, внимательно читай, сверяй подписи. Смотри - как, что и где делается. Особенно следи, чтобы в порядке были документы, если нужно – возьми дополнительные для подстраховки, если нужно – читай законы. И тогда, может быть, тебя больше не разведут, как последнюю лошару. - проговорила она. - Думать надо раньше, начал действовать - будь безупречен в действии.
Мы дооформили договор с условием, что если я не отдам деньги, то квартира становиться собственностью Елены Сергеевны Михайловой, то есть Айханум. Доверенность на переоформление мы оформили на ее родственника, тоже Михайлова, но Константина. Потом мы заехали ко мне домой. Константин все измерил, осмотрел, записал что-то у меня в гостиной и они отбыли.
Некая печаль прокралась в мое сердце. Как все изменилось с того момента, как я свалилась на голову этой женщины. Даже вот квартира и то теперь не моя. Но зато жизнь наполнилась приключениями, загадками, невероятными действиями. Мама выздоравливает. Я руковожу проектом создания газеты. Мне такое еще несколько месяцев назад в не могло и присниться. Только вот не стало совершенно времени ни на кафешки, ни на пьянки «по маленькой» с девчонками. Я ходила по пустым комнатам, будто прощалась с ними, со своей прежней жизнью.
ПРАВА ЗАЩИЩЕНЫ