В эти смутные чумные времена гостей в баре, естественно, стало значительно меньше. Посещаемость просела где-то на 80%, что попросту ставит вопрос о выживании бизнеса вообще. Но тем больше внимания и сервиса получают гости, которые все еще заходят на ужин или пропустить стаканчик другой. И тем интереснее за ними наблюдать.
В основном это молодые люди, гуляющие небольшими группами 2-3 человека. Кто-то из них не воспринимает ситуацию с вирусом всерьез, по ним и не скажешь, что что-то вообще происходит – они делают селфи, смеются и ведут обычный small talk, как и всегда. Другие же дали «слабину» и вышли попуститься из своего добровольного затворничества на вечернюю прогулку. Эти быстро выпивают по бокалу красного и скрываются в ночи. Ну и конечно кроме компании забредают так же и одинокие путники в поисках авантюр, в основном мужчины разных возрастов. Вот «забредают» это подходящее слово для этой категории гостей, потому что они именно бродят по центру города из бара в бар. К нам они попадают как правило уже в кондиции, и все больше угрюмо молчат. Но бывают и разговорчивые. Правда, когда они начинают говорить, то чаще думаешь – лучше бы это был очередной молчун, потому что все равно разговоры заводят об одном и том же. Классическое начало беседы – это вопрос с невинным видом: «А чего сегодня так мало гостей?». А дальше, удивляются «этому коллективному психозу». Потом могут рассказать где уже были, сколько выпили и норовят пожать тебе руку. Это какая-то новая фишка, будто, когда большинство людей решило от этого воздержаться, все эти отважные авантюристы решили здороваться за руки с двойной энергией.
Начал ловить себя на мысли, что беззаботно пьющие люди раздражают. Напоминает «Пир во время чумы» с той лишь разницей, что у моих героев никто не умер, в отличии от персонажей маленькой трагедий. И хорошо, что не умер, но у Пушкина во всем этом кроме черной тоски по ушедшим, есть еще какой-то суицидальный триумф над болезнью и гипнотизирующее безрассудство. А то, что ты видишь перед собой очередных людей, фотографирующих еду, не больше чем обычная глупость. Это уже про другое, из другой книжки, той где про красное лето, беззаботную стрекозу и «нежданно» пришедшую зиму.
В целом стоя за стойкой и наблюдая, чувствуешь в себе странное раздвоение с шизоидным привкусом. С одной стороны, ты рад гостям и хочешь, чтобы они все же приходили, буквально томишься по работе. Без дела стоять грустно, да и в конце концов от того придет ли кто-нибудь сегодня, зависит твоя зарплата, и даже больше продолжит ли бар работу или закроется к чертям. А с другой стороны какого лешего ты ходишь на работу, а кого-то все еще носит по барам, когда люди уже начали умирать? Неужели, мы не можем позволить себе посидеть немного по домам, если от этого и вправду зависят чьи-то жизни. Возможно даже жизни твоих близких. Чувствуешь, как и в твоей отдельно взятой маленькой ситуации сошлись силы, которые больше тебя и поставили перед выбором. Таким же выбором, как и весь мир. Все оказались перед вопросом, от обычного бармена в Минске, до глав мировых правительств – благосостояние большинства или смерть «слабого» меньшинства? И чем беднее страна или человек, тем острее стоит этот вопрос. Выходит мы здесь в Беларуси реально не можем себе позволить не работать? Нищая страна, погрязшая в долгах. Все что мы можем - это ждать помощи какого-нибудь доброго дяденьки из вне или смотреть как умирают наши старики.
3 апреля в Минске умерла 5-ая жертва коронавируса, 67-летняя Ольга Деревянко. «Господи, бедная моя девочка… она все время сидела дома, была на пенсии. Сходила только в поликлинику за неделю до смерти, за рецептом», — это первые слова ее мужа, сказанные им на следующии день журналистам. Знаете, вот что-то похожее хочется сказать про всю нашу нашу страну сейчас: « Господи, бедная моя девочка… » .