Николай Ежов была арестован в апреле 1939 года. Одним из поводов для ареста наркома стал донос сотрудника НКВД Виктора Журавлева. По предположениям Леонида Млечина, этот донос Журавлев написал под диктовку кого-то из представителей высшего руководства страны. Недаром после упомянутых событий Журавлев прожил недолго.
Из партизан в чекисты
Виктор Павлович Журавлев родился в 1902 году в одном из сел Минусинского уезда. Правда, тогда его звали Филиппом Филатовичем. С 14 лет он трудился на рыбных промыслах, а в 1917 году поступил в учительскую семинарию в Минусинске. Впрочем, уже в июне 1918 года Журавлев вернулся домой. Когда родину Филиппа заняли белые, он подался к партизанам. Если верить Н. В. Крепышевой, автору издания «Книга памяти жертв политических репрессий Красноярского края», Журавлев был внедрен в ряды колчаковцев, и для конспирации сменил имя и отчество. С тех пор он якобы и стал называться Виктором Павловичем.
После взятия Красноярска Реввоенсовет 5-й армии направил командира роты Журавлева, награжденного за упомянутую выше операцию золотыми часами, учиться в Омскую военную школу. Так началась карьера Виктора Журавлева. Впрочем, как пишет Александр Хинштейн в своей книге «Тайны Лубянки», довольно долгое время Журавлев работал на рядовых должностях ВЧК в Омской губернии и на Алтае. Только в 1930-х годах положение Виктора Павловича стало улучшаться. В 1937 году он возглавил УНКВД Куйбышевской области и в качестве председателя тройки принял активное участие в репрессиях. Однако роковым для Журавлева оказалось следующее назначение.
Награда для доносчика
В 1938 году Виктор Журавлев занял место руководителя УНКВД Ивановской области. Будучи именно в этой должности он написал донос на наркома Николая Ежова. Донос, в котором Журавлев утверждал, что Ежов покрывает «врагов народа», стал поводом для ареста последнего. Впрочем, как пишет Николай Зенькович в своей энциклопедии «Самые закрытые люди», поначалу Ежов сам попросил снять его с поста наркома внутренних дел. Он пытался оправдать себя, признал свои ошибки и просил назначить его на менее «самостоятельную работу». Но усилия Ежова оказались тщетны: в апреле 1939 года Николай Иванович был взят под стражу, обвинен в попытке государственного переворота и впоследствии расстрелян.
Арест Николая Ежова оказал на карьеру Виктора Журавлева магическое действие. Вскоре Виктора Павловича, которого, кстати, похвалил сам Сталин, перевели в столицу и «наградили» должностью начальника управления НКВД по Московской области. Леонид Млечин, автор книги «КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы», предполагает, что всему виной пресловутый донос, который был, скорее всего, написан Журавлевым под диктовку какого-то лица из высшего партийного руководства, и причем тогда, когда судьба Ежова уже была решена. По мнению Млечина, этот вывод напрашивается благодаря слишком смелым обвинениям Журавлева в адрес Ежова.
Закат карьеры и странная смерть
Дальнейшая судьба Виктора Журавлева вызывает больше вопросов, чем ответов. Если верить Анатолию Диенко и его книге «Разведка и контрразведка в лицах», уже спустя несколько месяцев Журавлева вдруг лишили московской должности и отправили подальше, в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь НКВД. Правда, Журавлев находился там не в качестве заключенного, а в качестве начальника, но все же. Тем более что на этом все не закончилось. Незадолго до начала Великой Отечественной войны Виктора Павловича исключили из кандидатов в члены ЦК, а в 1944 году его поймали на воровстве лагерных продуктов и отправили работать еще дальше, на Колыму.
Как утверждает Игорь Симбирцев на страницах книги «Спецслужбы первых лет СССР», в 1946 году Виктора Журавлева все-таки решено было арестовать. Чекиста вызвали в Москву. По пути в столицу Журавлев внезапно скончался прямо в поезде. Обстоятельства его смерти не выяснены до сих пор: согласно официальным документам, он просто умер в пути. Однако по одной из версий, высказанной в том числе Владимиром Игнатовым, автором книги «Палачи и казни в истории России и СССР», Журавлев покончил с собой, не в силах совладать со страхом перед пытками и последующим заключением. Однако не исключено, что с доносчиком попросту расправились.