Европейские перспективы Беларуси по-прежнему будут во многом зависеть от российского фактора.
Принятый еще в середине марта документ Европейского союза о целях политики «Восточного партнерства» (ВП) после 2020 года остался фактически без внимания. Что не удивительно. Мир занят борьбой с коронавирусом, в Беларуси общественное мнение отвлекается от этой проблемы разве что на оппозиционные праймериз и гадания о сюжете президентских выборов в целом на фоне смутной эпидемиологической и удручающей политической обстановки.
Между тем публикация новой стратегии ЕС в отношении стран ВП совпала с презентацией аналитического доклада о возможных сценариях развития отношений между ЕС и странами ВП до 2030 года, подготовленного Немецким фондом Маршалла и журналом «Вышеград инсайт».
Публичные презентации доклада в Минске и Киеве, а затем в Праге и Варшаве пришлось сделать виртуально вновь-таки из-за пандемии. Тем не менее, эксперты по странам ВП были активны в своих дискуссиях, затрагивая и сценарии развития отношений между ЕС и Беларусью.
Четыре сценария для Минска:
Доклад обозначил четыре сценария для всего ВП и отдельных государств — участников инициативы. Помимо фактора развития самого ЕС до 2030 года, не менее важно было спрогнозировать развитие внешней и внутренней политики России — соседа, партнера либо противника стран ВП.
Первый сценарий — «Прагматическая интеграция» — оговаривает динамику отношений ЕС и стран ВП при сохранении условного статус-кво. Для Беларуси такой сценарий означал бы, по мнению авторов доклада, большее сближение с ЕС в энергетической и экономической сферах, государственные служащие чаще выезжали бы в европейские страны набираться опыта. Вместе с тем сотрудничество в области безопасности и военной сфере оставалось бы на довольно низком уровне.
Второй сценарий — «Усиление российской гегемонии» — описывает совершенно другой путь. Авторы доклада видят возможность такого сценария, если усилится роль России на энергетическом рынке, что позволило бы Москве укрепить свое экономическое и военное положение в регионе.
В этой ситуации Беларусь стала бы одним из самых уязвимых государств ВП, учитывая энергетическую, экономическую и политическую зависимость от России. Согласно этому сценарию, Минск был бы вынужден еще больше подчиниться Москве в ее желании заполучить стратегические предприятия Беларуси. При этом не хватало бы поддержки со стороны ЕС и внутренней поддержки из-за слабости белорусского гражданского общества.
Третий сценарий — «Поворот ЕС к России» — возможен, по мнению авторов доклада, при отдалении главного партнера ЕС — США. Это может быть вызвано, в первую очередь, переориентацией фокуса американской национальной безопасности на защиту от угроз, исходящих со стороны Китая. В таком случае ЕС вынужден был бы искать альтернативных стратегических партнеров на континенте и, обретя такого партнера в лице России, пожертвовал бы взамен своими отношениями со странами ВП.
В этом случае Беларуси пришлось бы перестроить свою экономическую модель на рыночную без экономической поддержки России и ЕС, поскольку единственным рычагом осталась бы роль транспортного, а также газо- и нефтепроводного транзита на фоне продолжающейся нестабильности в Украине.
Четвертый сценарий — «Гражданская эмансипация» — моделирует, пожалуй, самый положительный ход событий для государств ВП. Авторы доклада подчеркивают, что такой сценарий возможен при ослаблении России и отсутствии видимой возможности интегрироваться в ЕС для стран — участниц ВП. Представители гражданского общества шести государств находят силы для трансформации своих политических систем изнутри, что сопровождается появлением совершенно новых лидеров.
Беларусь, однако, с ее наиболее низким протестным потенциалом, проходит этот сценарий по несколько другой схеме. Главную роль в социально-экономических изменениях сыграют молодые технократы, которые впоследствии сформируют высшие и средние эшелоны власти.