Дождь капал сверху, оповещая легким шорохом не слетевшей листвы, позднюю осень. Он шел, чуть пригнувшись, старательно смотря себе под ноги. Морозов еще не было, а легкая распутица грозила намочить и без того потрепанные ботинки. Как всегда лес в это время года был особенно тих. Казалось, что все его обитатели неспешно отходят ко сну, не обращая ровным счетом никакого внимания на одинокого путника. Солнце потихоньку оканчивало свой дневной путь, и хотя его не было видно за плотными облаками, он знал, что у него есть еще пара часов до темноты. Он вдруг представил себя, сиротливо блуждающего в бесконечных лесах, согнутого, сгорбленного, всеми покинутого и его воображение нарисовало гнетущую осеннюю, пред зимней хандрой, картину. Вспомнились герои Толстого, благородные дворяне, бесстрашные гусары, люди, знавшие несколько языков и с малых лет готовивших себя к службе Отечеству. Их доломаны со стоячими воротничками, не дающими опустить голову, удивляли своим великолепием и как ни странно мужественностью. Их гордость, знатность и отвага всегда вызывали у него уважение. Он мысленно сравнил их с уходящим поколением, не в пользу последнего. «Богатыри не вы…», - вспомнились сроки из школьного стихотворения. Он наполнил легкие воздухом, распрямившись, центр тяжести чуть сместился, дав в полной мере ощутить, как затекла его спина. Он развел руки и совершил несколько движений вперед и назад, будто перед заплывом баттерфляем. Он отлично плавал и к его сорока годам мог дать фору молодым. Откинув голову назад, он посмотрел вокруг. Никого… Деревья, кустарники, поросшие мхом небольшие холмы, древесные пни и опадающая листва, все они были единственными свидетелями его путешествия. Он глубоко вздохнул. Как бы ему хотелось хоть какого-то внимания, небольшого участия…. Представил самого себя, с гордо поднятой головой, целеустремленного и непоколебимого. Выжившего, и не смотря на препятствия, идущего к своей цели. Он снова понял, что мир отвернулся от него и от этой попытки быть уверенным в себе человеком, в окружающем пустотой, его мире, которому нет до него никакого дела, повеяло полой никчемностью… Кто его мог видеть? Для кого он выпрямился? «Да и не перед кем…», подумалось путнику.
Тропинка то петляла перед ним, то убегала прочь, будто играя с ним в прятки. Местами она зарастала, местами была открыта, словно юная прелестница, мечтавшая, чтобы пылкий юноша, то теряя ее, то находя вновь, поймал эту лукавую шалунью и не отпуская, говорил о ней…. Его глаза уткнулись во внезапно выросший перед ним муравейник. Он остановился и через мгновенье присел над ним. Хозяева лесного жилища ушли вглубь, прочь от надвигающейся зимы, и лишь отдельные рабочие, подгоняемые долгом, несли в свои недра одним им известные новости. Он посмотрел на бегущего муравья. Тот бежал, не останавливаясь, к своей намеченной цели и казалось, нет ничего в этом мире, чтобы могло задержать его. «Прекрасная машина. Биологическое существо без смятений и тревог, заряженное на выполнение поставленной перед ним задачи… Млекопитающие живут инстинктом, а чем живут они?» Взяв маленький прутик, он положил его поперек дороги муравья и поднял ее вместе с ним. Труженик добежал до конца прута и поняв, что это тупик, побежал в другую сторону. Он взял прутик в другую кисть. Насекомое добежало снова до окончания ветки и ничуть не смутившись, повернуло обратно. Путник аккуратно положил ветку на муравейник. «Беги дружок… Пока лед лапки не обжег…». Выпрямившись, он зашагал дальше. «Сколько строят лесные умельцы свои дома?» Он до сих пор представлял себе время в плюс – минус две недели от реальной даты. Более конкретной датировки так и не удалось узнать. Он вспомнил, как какая-то газета в своей заметке написала про огромный муравейник в три метра высотой. Природоведы давали стройке двадцать лет, но не это тогда его взволновало, он думал о муравьиных матках, передававших свою власть в рамках одного дома в бесконечно огромном временном диапазоне для лесных тружеников. «А может она была долгожительницей? Может они эволюционировали до следующего этапа развития? Их популяция насчитывала более ста миллионов лет. Задолго до человека они были самыми древними хозяевами Земли… Похоже, что время снова дает вам фору…» Он невесело усмехнувшись, решил свериться с компасом. Его рука потянулась к мернику пространства. Краешком глаза странник уловил движение в пятидесяти шагах слева от себя. Еще не рассмотрев, что привлекло его внимание, он чуть присел, молниеносно метнув правую руку к ножнам клинка, и остановился, встретившись с парой глаз. Единственными глазами за последние восемь - девять месяцев.