Недавно, обсуждая с подругой последнее прочитанное и делясь рекомендациями, что почитать ещё, мы вскользь упомянули имя англичанки, которое для многих есть синоним классической британской прозы. Я начала печатать предложение: «Да, Джейн Остен нужно читать за тем, чтобы...» и продолжила его словами «воспитать в себе вкус к культуре». И это значит много больше, чем просто вкус к литературе и искусстве вообще. Потому что Джейн Остен была «своей девчонкой» (прошу простить мне эту фамильярность), которая говорила девушкам, что называется, «средним», о том, что они не обязаны разменивать гордость и мечты на «сносные варианты жизни» и «неплохие партии для замужества», лишь бы иметь что-то. Нет, нужно иметь вкус ко всему хорошему, следить за своим умом и наполненность жизни, стремиться к лучшему, быть достойной и окружать себя людьми достойными.
Почему? Потому что каждая девушка того заслуживает.
Джейн не писала о герцогинях, которые купаются в роскоши и рыдают от сердечных драм на золотом ложе в ночи. Не писала и об отвергнутых, зачумлённых простолюдинках, выбивая у читателя горькую слезинку и тяжёлый вздох. Она писала о нас, девушках из обычных семей, окружённых людьми более звёздными, стремящихся к тому, чтобы познать жизнь целиком, и ищущих любви. Если вдуматься, её романы не рассыпаются фейерверками невероятных событий; много кто сочтёт их весьма скучными — ведь они рассказывают о жизни как она есть, и всё тут. Но этим и хороши произведения Джейн Остен. Может быть, не у каждого человека в жизни наступают такие «решающие моменты», в которые надо выбирать: смерть воина или бесчестье, страшная погибель или выживание не менее страшным способом, месть длиною в жизнь или презрение... Однако это не значит, что жизнь «человека простого» не требует принятия решений и никогда не станет проверкой на достойную личность. Какой бы обыденной жизнь ни была, почти в каждый момент времени она есть эта самая проверка.
Джейн Остен не была стопроцентным серьёзным «нердом», как принято говорить сейчас; она сочетала любовь к таким «девчачьим штукам», как балы и наряды, с природным умом и самообразованием. Она была живой — то есть признавала свои страсти; любила смеяться, была мастером иронии и не боялась говорить то, о чём ей хочется говорить. Была упрямой и верной своим убеждениям: когда принц-регент продолжил ей создать положительный образ священника (коих она элегантно высмеивает в своих романах), она отказалась. Когда секретарь этого же принца-регента написал ей о том, что Его Высочество не возражает, если будущие труды писательница посвятит Ему, она написала весьма сатирический «перитекст». Какая премилая барышня. Она отказалась от выгодного замужества, потому что «ничто не может сравниться с несчастьем быть привязанным к кому-то без любви». И просто представьте: одиннадцатилетняя девочка, на имеющая даже законченного школьного образования, в 1786 году тайком пишет, открывая для себя мир литературы — мир, закрытый для женщин того времени, — а потом становится «Первой леди» английской литературы. Кто сказал, что простая девчонка не может дотянуться до звёзд?
Какой была бы Джейн сейчас? Была бы известным колумнистом в серьёзном журнале? Или писала бы в собственном издательстве, публикуя статьи на острые социальные и семейные темы? Вела бы блог о женских профессиях с ноткой феминизма в каждом посте? Была бы популяризатором всестороннего образования для женщин? Точно знаю, что она была близкой, говорила бы то, что каждая говорит про себя и хочет услышать от других.