Мама мне рассказала, что в детстве я боялся клоунов. Не помню! У меня остались в душе только образы самых замечательных коверных на свете: Карандаша, Юрия Никулина и Михаила Шуйдина, Леонида Енгибарова, Олега Попова.
Повзрослев, я полюбил воздушных гимнастов и дрессировщиков. Последние лет десять, как только на арене появлялись клоуны, я выходил из зала. Возможно, я просто смотрел те программы, в которых не было хороших коверных. И вот случилось чудо. В Твери прошла премьера программы «Легенда цирка», на арене появился клоун, а я остался на месте. С первых же его движений я понял, что это настоящий коверный. Удивительная трогательность Енгибарова, пластика Полунина, Никулинский юмор! Конечно же, мне очень захотелось встретиться с Аланом Бутаевым, Заслуженным артистом Республики Северная Осетия-Алания, который и был этим коверным, между прочим, обладателем приза «Мистер Смех» на II Всероссийском фестивале артистов цирка!
Ролики на «Ютубе» я нашел, а вот ни одного интервью найти не смог. Только одна осетинская газета разместила материал, но не очень цирковой.
И вот мы в гримерной.
- Алан, я знаю, что вы родились в опилках.
- Отнюдь, я как самый обычный ребенок появился на свет в роддоме. А эта расхожая фраза про опилки, скорее всего, уже в недалеком будущем забудется. Опилки из цирка исчезли где-то в начале девяностых. Сегодня и оркестры в цирке большая редкость. Последний раз я слышал живую музыку в Волгограде и Воронеже.
- Я бы сказал, что мне не хватает простой ударной установки, чтобы барабанщик отбивал дробь, когда выполняется рекордный, или просто очень сложный трюк. Но давайте вернемся к разговору о вашей истории. Я просто хотел уточнить, что вы в цирке старожил, и родились в цирковой семье, а значит, тоже легенда. Ведь вы уже давно на арене.
- Легенда – это перебор, а вот то, что в цирке я с самого рождения – это правда. И будучи маленьким ребенком, я не подозревал, что разговариваю с легендами. Только когда стал взрослым, осознал масштаб этих личностей. А тогда все они были просто дядями. Например, дядя Юра (Никулин) или дядя Миша (Шуйдин). Я ведь действительно из династии цирковых.
А Карандаш лично устроил меня в детский сад, чтобы я не появлялся в цирке (смеется). Я его, как сегодня говорят, достал. Постоянно копировал. Он идет по коридору, а я за ним, подражая его знаменитой походке. Руки за спиной, и шаг в шаг за ним. Он заметил и в крик!
- Ты чей? – заорал во весь голос Великий Клоун.
- Я папин, а ты Карандаш? – и ножкой шаркаю. Он мне очень нравился. Всегда бежал в зал, когда он выходил на арену.
А Карандаш продолжает орать. В это время отец выскочил из гримерной и уладил конфликт. Впрочем, Карандаш сразу отошел. Он был очень добрый. И сразу отправился в детский сад, меня устраивать. В общем, детство у меня было цирковое. А вот у отца все было иначе.
Мой отец Юрий Бутаев учился в художественной школе во Владикавказе. Но однажды он попал в цирк «шапито», гастролировавший по Осетии. И сразу цирком заболел. Устроился на работу обычным помощником ассистента. А спустя годы тренировок стал воздушным гимнастом, ловитором в номере «Полет без сетки». В 1975 году отца пригласили в Московский цирк на Цветном бульваре, в номер «Летающие Аланы», где он стал главным героем.
Иногда маленьким ребенком, когда это требовалось для программы, я выходил в репризы к клоунам. Например, выносят клоуны большую гирю и предлагают ее поднять кому-нибудь из зрителей. Ноша оказывается слишком тяжелой, но вдруг на арену «случайно» выбегает маленький мальчик и безо всяких усилий уносит эту гирю за кулисы.
Также участвовал в новогодних детских спектаклях «Елка в цирке». Кроме того, с самого раннего детства отец постоянно обучал меня акробатике на репетициях.
– Получается, он был главным вашим наставником?
– Безусловно. Ведь именно он является основоположником нашей цирковой династии. Папа мой самый конструктивный критик. Мы часто с ним спорим о творчестве, но он всегда меня понимает. В 1989 году под его руководством я стал акробатом-вольтижером в номере «Летающие Аланы».
Андрей ВАРТИКОВ фото из архива Алана Бутаева