можно всю жизнь безнадежно молчать, как немой солдат,
законсервировать чувства, по выходным кому-то кидать донат,
знать этого человека от головы до конечной опоры пят,
но при виде не голосить, не смотреть, а украдкой бросать лишь взгляд,
дожидаясь, что тот первый нечаянно закричит..
или начать уже говорить, не дожидаясь подходящей весны и лета.
перестать выглядывать из-за кулис, а начать же строчить куплеты,
суть в том, чтобы вовремя сдать билеты,
на поезд в даль. и сказать любимым, как прекрасно для вас их гетто: и человек посмотрит, заплачет и замолчит.
мы же знаем истину: что в телах и в ви́нах,
что в касаньях искренних от людей любимых,
что в коридоре школьном вдруг почувствовать, что счастли́ва!
перестать считать каждый день года́, морщины,
здесь и сейчас живём, здесь и сейчас!
я же, милая девочка, глаза зелёные, пальто вот есть.
если тону хоть где-то, то другу кидаю песнь,
что всё прекрасно, что лучше ко мне не лезть, не спасать, не пытаться со мною сейчас и здесь, со мною сейчас и здесь..
и только ведь мне решать, отправить себя в Сибирь или под арест,
говорить близкому: "я в такой пропасти, что лучше сюда не лезь".
или попытаться сказать им о всём, что лежит в душе.
не впадай в океан безупречно карающих мыслей.
мы ведь слушали, знаем, что мамино: "не глупи и выспись",
это то, что исцеляет любую рану, любую известь.
мы ведь обе знаем, чего ты стоишь, каких эмиссий,
так что не делай вид, что сейчас тебе всё равно.
начинай просто замечать людей, которые хотят помочь тебе,
ты далеко не выплывешь на слезы гребне́.
честно, я совсем не волнуюсь твоей депрессии и стрельбе,
ведь мы обе знаем, что это не сравнится ни с одной из прошедших тобою бед,
утрат, и бед, утрат, и бед.
а потому слетай до луны и возвращайся в обед.
(утрат и бед, утрат)
ты не прогнешься пот формат,
ведь
ты
сама
и
есть
формат.
