- Голуба моя, ты чего наготовила?
Смотрю на него, ну что не так, что не так, так и хочется огрызнуться – готовь сам. Нет, так нельзя, так и будет готовить сам, и так всеми правдами и неправдами его в дом заманивала…
- Что не так… тебя кто учил миры готовить?
- Жизнь.
- Ну-у, жизнь так не учит… - он смотрит на приготовленный мною мир, фыркает, - такую преснятину разве что смерть научит готовить.
- А что? Всю жизнь у нас так в семье миры готовили…
- Жалко мне вашу семью.
Смотрит на приготовленный мною мир, мир как мир, большой, круглый, синий, расцвеченный огнями городов…
- Ну ты бы, голуба, хоть в магазин разок зашла, хоть бы посмотрела, что там у входа продается…
- Ой, там еще пахнет так…
- Вот-вот, и я про то же… слова при-пра-вы, спе-ци-и тебе незнакомы? Вон они там все по коробочкам разложены, любовь, сострадание, соперничество, мечта, отчаяние, ревность, сомнение, зависть, обман… что там еще… дружба, верность, предательство… я тебе на что денег-то кучу давал? И накупила бы… и сготовила…
- Да это уметь надо, пропорции вымерять…
- Учись…
Сжимаю зубы. Вот что меня бесит, так бесит, когда начинает жизни учить, всеми силами подчеркивает, что ему-то уже сто миллиардов веков, а ты кто такая, полтора столетия на свете живешь…
- Ну, ну, я сам такой был, - прижимает меня к себе, большой, сильный, усеянный звездами, - по молодости вообще готовить не умел, не знал, за что схватиться, чтобы создать землю и небо. Ты прикинь, мне мамка первый раз специи дала ужин сготовить, так я в один мир весь коробок жадности забабахал.
- И что было? – фыркаю.
- Ну что… мир на ужин мамке пришлось готовить…
- Да нет… с миром что было?
- А что было, выбросить пришлось. Кинули его, так и вертится возле какой-то звезды… третий по счету. Что там делается, лучше и не смотреть… ладно, давай ужинать, и такое сойдет…
Садимся возле мира. Созерцаем его жизнь. И правда пресноват мир получился, ну да ничего, на первый раз сойдет…