Как-то раз меня прямо с работы увезли в больницу. Честно говоря, планы были другими: огрести волшебный пендель от начальства и щедро разделить полученную благодать между невиновными и непричастными. Но человек предполагает, а Бог располагает. – Повезло, – возрадовались подчинённые. – Повезло, – возрадовался реаниматолог, – обойдемся малой кровью. Сделаем так… В итоге меня привинтили к постели капельницами, приказав «лежать и не шевелиться». – Добегался, – ехидно захрюкало под кроватью. – Ты кто? – удивился я. – Падла, – свистнуло у изголовья, – неврологическая, Эпий Лепс! Дух. Местный. – Это реанимация, ничего не попутал? – Братан, – зашелестело уже в ногах, – здесь мне решать, куда идти, куда податься. Бывает, и в женское отделение заглядываю. – Зачем? – Позырить, – радостно выдохнуло у двери, – а пока не смею отвлекать, тебе нужен отдых. Подивившись странной покладистости Эпий Лепса, я с облегчением закрыл глаза и рухнул в объятия Морфея. Который подарил чудный сон… *** … Нежная, хрупкая бабочка весело порхала над клизмой. Увидев меня, она улыбнулась: – Здравствуй, рыцарь. Спаси, умоляю. – От кого? – Я заколдована злой ведьмой, – всхлипнула собеседница. – Не может быть, такая красивая бабочка… – Заклинание очень страшное, вот, посмотри, – и крохотный изящный пальчик указал на клизму, – вместо того, чтобы нюхать цветы, приходится вечно порхать над г… *** … – гари, гари, мая звезда!!!! Как я не рухнул с кровати, не понимаю. Грохот и рев стояли такие, словно три Джигурды и полторы Бузовой истерично вопили в километровую трубу. – Ты что творишь, римлянин? Эпий Лепс, ау? Прекращай. – … мать, – озадаченно донеслось из-под кровати, – ноготь сломал. – Какой ноготь, сейчас кардиограф рухнет! Требую тишины. – Это не я, – пробилось сквозь новую волну дикого крика, – честное слово. Может, какая-то с… – Саюз нерушимый, республик свабодных! … отец. Спирт разлил, не с чем в женское идти. Теперь кто-то умрет, без вариантов, – злобно пискнуло у двери, – я скоро.
– Девки, выходите за меня замуж, – продолжали истерично орать Джигурды и Бузовы. – Держите, крепче! – Хоть завтра обвенчаемся! – Давай! – Ай! Ай-ай ай! Судя по звукам, действо происходило в соседней палате. Или там кого-то убивали, или пытали, или… – Уснул, – свистнуло возле уха, – но спирт я ему не прощу. Как оказалось, ДжигурБузом на самом деле был щупленький дедушка лет семидесяти пяти. С рождения в его голове жил маленький кукушонок, а тут упал, лёгкая черепно-мозговая, вот птичка крылышки-то и расправила. Дед начинал орать, заметив кого-нибудь через прозрачную стену палаты. Причем на мужчин реагировал песнями, а на женщин – предложением замуж. Учитывая, что пост находился в коридоре между двумя палатами, кто-то из медперсонала был в пределах видимости постоянно. К сожалению. – Гогия, гогия, мы из неврогогии! – Неврологии! – раздался усталый женский голос, – и вообще это реанимация. – Давай венчаться! Грация, грация, я в реанимации! Короче, задолбал всех. Угомонили его, только уколов снотворное. И наступила благословенная тишина. Тихо шелестели листья за окном, вполголоса переговаривался измученный медперсонал. Где-то взвизгнула пациентка: явно Эпий Лепс постарался. А я был снова укрыт пеленой крепкого сна… *** … Нежная, хрупкая бабочка все так же весело порхала над клизмой. Увидев меня, она улыбнулась: – Опять пришёл? – Да. – Хочешь услышать песенку о неразделенной любви шершня и свиноматки? – Конечно. Бабочка замерла в воздухе, прижав крохотные ручки к груди, и зажурчала… *** – … ты же мени пидманула, ты ж мени пидвела!!! Я вздрогнул и посмотрел на часы: 7-00. Джигурбуз радостно закукарекал, приветствуя новый день. Теперь ждать вечера. Блин, с этим дедушкой можно психом стать. – Будь осторожен, ведь мысли материальны, – хихикнул из тумбочки Эпий Лепс.