Я хотела бы выполнить последнее желание моей покойной мамы Толмачевой Лилии Антоновны, которая очень хотела, чтобы ее письмо было напечатано в газете ‘’ ЗОЖ’’ ко Дню Победы. Мама посылала письмо в газету еще 12 ноября 2009 г. и была здорова , а в конце ноября заболела гриппом и в декабре попала в больницу с осложнением на легкие после гриппа и все меня спрашивала уже в больнице, а ты купила ‘’ ЗОЖ’’ посмотри не напечатали ли там мое письмо, на что я успокаивала ее , чтобы не переживала и говорила, что наверное твое письмо опубликуют ко Дню Победы, ведь оно же про военное детство. А 18 декабря 2009 г. мама умерла , ей было 78 лет. К сожалению письмо так и не было опубликовано в газете. Прошло 10 лет и я решила написать его здесь, хотя бы так выполнить последнее желание своей мамы и опубликовать ее письмо ко Дню Победы.
Письмо мамы
В номера ЗОЖ № 18 за сентябрь 2009г. я прочитала статью Харламова Ю.М. «Ах, время, время». Мне как и ему было 10 лет, когда началась война, вернее исполнилось 10 июля 1941 года. Мы жили в Сибири, в городе Ишиме. Помню мужчины шли в военкомат, почему то лица их запомнились запыленными. Как поется в песне «Так они стояли у военкоматов с бритыми навечно головами». Отца тоже сразу призвали. Осталось нас четверо детей. Старшему 13 лет, младшему 2,5 года.
Что интересно, сразу перестали отпускать в магазинах хлеб, сколько хочешь. Ограничили 2 кг, и не всегда успеваешь купить. Помню я стояла с соседкой в очередь в столовой (мама оставалась с детьми). К обеду давали 200 гр хлеба, который мы брали с собой и несли домой.
Потом ввели карточки. Брат пошел работать на военный завод. Завод выпускал автоприцепы и был эвакуирован в наш город из под Ладейного Поля, под Ленинградом.
По карточкам хлеба ему давали 600 гр, маме, она не работала, 200 гр и нам детям по 300 гр. Я отвечала за карточки и ни разу их не потеряла (как показывали в кино с Владимиром Высоцким).
Помню, один раз стояли в магазине до 12 ночи, ждали хлеб. Его первый раз выпекали с картошкой. Когда машина с хлебом пришла и открыли дверцу машины, оттуда повалил пар, хлеб был еще горячий. В хлебе была мелкая картошка.
Потом больше с картошкой хлеб не выпекали.
Отец на фронте был майор, высылал аттестат, но этих денег хватало, чтобы выкупить продукты по карточкам и в столовой обеды. Почему обеды. Был у нас в Ишиме военком, который я считаю, спас нас. Он организовал подсобное хозяйство, столовую, куда мы ходили и брали обеды по талонам.
Щи в основном из мороженой капусты и гороховая каша. В войну мы пообносились, не было обуви идти в школу. Чтобы получить (купить) перешитую из солдатских сапог обувь, нужно было в военторге отработать на подсобном хозяйстве (и я считаю это правильно). Мама не могла оставить маленьких, отправилась я. Ехала на телеге с конюхом. А когда приехала на подсобное, так оказалось был детский дом с Украины. Дети были всех возрастов от 5 до 16 лет, все девочки. Я подружилась с ними и попросилась к ним в огромный соломенный шалаш. Все мы работали в поле, рвали горох с складывали его рядочками. И после обеда снова шли и собирали из рядочков в маленькие копешки, которые после обмолачивали.
Кормили сытно: щи были мясные и гороховая каша. На подсобном работали женщины. Бригадирами были парни лет по 16. И сколько было смешных случаев от этой гороховой каши.
Семнадцатилетних не было, они шли на фронт. Мой будущий муж – алтайский сибиряк, с 17 лет ушел на фронт. А отец его, он был моим свекром, погиб 19 января 1942 года под Москвой.
Мой брат 1927 года рождения работал на военном заводе, у него была бронь. Завод был за городом. Я ходила туда весной рвала лебеду. Мама варила пятилитровую кастрюлю лебеды, терла туда одну крупную картошку или 2 поменьше и мы съедали все.
Однажды, когда я собирала лебеду, какая-то женщина прогнала меня. Она сказала: «Мне своей козе надо», я ответила, что не для козы я рву траву. На это был таков ее ответ: «Такая румяная, не можешь ты есть траву». Я была стеснительная, а что румяная то точно, всю жизнь была и румяная и здоровая, болела мало.
Бабушка моя, Ефросинья Никифоровна вообще у врачей не была, уроженка Тюмени. Маму мою она вылечила в 1918 году от холеры горячей водой, почти кипятком и крапивой. Растирала ее, когда были судороги. А батюшка, который пришел ее причастить велел дать ложку дегтя. Врачи были в затруднении какой поставить диагноз. Поскольку она не умерла, написали «холерина».
В Челябинске, где мы жили до войны у мамы после родов моей сестры в 1938 году, было заражение крови. Так ей сказал врач в роддоме, когда опасность миновала. У нее потом по телу пошли огромные нарывы гнойные, но осталась жива. Прожила 84 года.
Бабушка водила нас по лесам за грибами, за ягодами. Груздей насаливали целую кадушку. Когда однажды шли около железнодорожного полотна, и мимо проходил поезд на фронт, нам бросили открытку, ее схватила моя двоюродная сестра. Как я сожалела, там было приветствие от тех, кто ехал на фронт. Для отопления завода вырубили Мещанскую рощу. Мама с братом ходили пилили пни для отопления. В Ишиме все дома были без удобств. А потом мы копали целину садили там картошку. Такая крупная картошка уродилась. Военкомат давал нам землю под картошку и машина вывозила ее для всех. Заботились о людях. Директор завода, фамилия его Пучков разрешил брату сделать печку железную. Это была такая чудо печка с поддоном, с трубами выходящими в форточку. На ней мы варили, резали и пекли картошку, обогревались.
С дочкой директора Женей Пучковой я училась в четвертом классе. Ее тетрадки учительница показывала, как она хорошо пишет (у нее были настоящие тетради). Дети кричали: «Конечно, у нее настоящие тетради, а у нас газеты». Тогда учительница брала мои тетради и показывала их. Я писала на книгах стихах Шалом Алейхом. Четыре класса я окончила с похвальной грамотой (школа была начальной). Когда я пошла записываться в пятый класс школы № 1, там я увидела хор детей, они пели. Я простояла в дверях до конца репетиции, так мне понравилось пение. Руководитель хора Циля Борисовна, была эвакуирована из Ленинграда. После репетиции детям дали по маленькой булочке. Я попросилась принять меня в хор, но руководитель сказала, что хор уже укомплектован.
Мы были вдвоем с моей двоюродной сестрой, она тоже хотела в хор, но нас не приняли.
Сестра моя больше не пошла, а я приходила еще три дня и стояла в дверях. От начала и до конца репетиции, и руководитель сказала «Иди, вставай». И я встала в хоре. Мы пели все военные песни. Я до сих пор помню и люблю. Выступали в госпиталях. Когда мы пели, раненые сидели в халатах в нижнем белье. Мы пели, а они плакали. Сейчас я понимаю почему.
Когда отец пришел после окончания войны домой, его еще не демобилизовали, он стал работать на железнодорожной дороге. Я стала учиться в 113 железнодорожной школе. Школа была замечательная. Там была детская спортивная школа. В нашем классе учился знаменитый олимпийский чемпион по спортивной гимнастике Борис Шахлин. Школа в 1947 году заняла первое место среди школ Союза. Педагоги: Парфирьев Василий Алексеевич (спортивная гимнастика) Коля (занимался футболом). Школу я окончила в 1949 году и мы с подружкой Шурой Чернышевой поехали поступать в Москву в транспортно-экономический институт. Тогда только выделился экономический факультет от МИИТа.
По окончанию института была направлена в Куйбышев, ныне Самара, в управление железной дороги.
Как-то так получилось, что наша семья была вместе, хотя жили мы в разных городах. Когда я еще училась в Москве, младший брат приехал с отрядом призывников и своим другом служить в Подмосковье. Станция Перловка. Я их встречала на вокзале, часто их посещала. Командиры были у них замечательные. Понятие «дедовщина» еще не существовало. Моя сестра после окончания школы приехала в Куйбышев и поступила в строительный институт, закончила его и уехала в Хабаровск, где служил старший брат. Он был командиром отдельного строительного отряда, подполковник. Строил укрепительные районы. После демобилизации приехал с семьей в Куйбышев. Работал на нашей Куйбышевской Железной дороге, по своей специальности – строитель. Когда я уезжала в Москву, в институт, отца перевели из Ишима в Северный Казахстан, город Петропавловск.
Я больше не виделась со своими одноклассниками, надеюсь они живы, ведь школа хорошо заботилась о нашем здоровье. Меня знают по фамилии Лилия Воронина, сейчас я по мужу Толмачева Лилия Антоновна.
Можно еще много писать про Волгу, про работу, про жизнь, много ездила, ведь билет бесплатный, а сейчас везде бывает моя дочь с внуком. Были с ансамблем в Болгарии, который дочь создала. Был у них тур по семи странам: Финляндии, Швеции, Дании, Бельгии, Голландии, Германии и Франции. Четыре дня отдыхали в Париже. Не зря я переживала трудности, в 2010 будет отмечаться 65 лет победы.
На пенсии с 1986 года. Работаю на даче. Люблю читать ЗОЖ, самая житейская газета, там все интересно. Надеюсь, прочтут мои одноклассники, пусть мне напишут.