В городе Невьянске (Свердловская область) действовал механический завод №68. В то время на нем выпускались снаряды. Это старый завод, еще демидовский. Перед революцией там производили трубы, а затем перепрофилировали под военные нужды. Всё началось с того, что завод не выполнял план-задание, который был ему положен. Нужны были, видимо, какие-то причины, и там организовали “контрреволюционный заговор”.
Туда попали и директор завода Гусев, и главный инженер Трегубов, и механик завода, и строители. А при них “работала контрреволюционно-диверсионная кулацкая группа” (собрали со всего завода бывших кулаков, детей кулаков и белогвардейцев). Туда попал и мой дед – Василий Назарович Абросимов. Его арестовали 20 февраля 1938 года, решением “тройки” приговорен к расстрелу 26 февраля, расстрелян 16 марта на 12-м километре тракта Свердловск-Москва. Реабилитирован 5 сентября 1957 года решением Свердловского областного суда. Всего по тому делу было расстреляно 14 человек, из них трое в прошлом были белогвардейцами, а около половины происходили из кулацких семей. Обвинения: “завезли непригодный кирпич”, “вредительски установили опалубку, работы переделывались”, “систематически дезорганизовал трудовую дисциплину, занимаясь пропагандой против вождей ВКП(б) и советской власти”, “выводили из строя оборудование и машины”, “вывел из строя путем повышения температуры печь №3, в феврале вывел из строя две пилы горячей резки”, “кулак Абросимов систематически выводил из строя поголовье, вызывая падеж скота”.
В общем, все косяки, которые случались на заводе, стали поводом для обвинения.
Осуждены по одному делу с Абросимовым шофер, несколько слесарей, десятник, токарь… Все это были довольно невысокие должности. Их по разным делам выделяли – руководство отдельно, рабочие отдельно. Дед сразу признал, что был членом “контрреволюционной диверсионно-вредительской кулацкой группы”. На допросе его спрашивали: “Как вредительство-то у тебя проявлялось?” Он отвечал: “Работал на лошади, умышленно перегружал вес, а когда лошадь не могла его везти, я её лупил, после этого лошади болели и умирали” Его спрашивали: “А кто сообщник?” Василий Назарович отвечал: ”Сообщник – ветеринар, потому что он покрывал этот падеж скота”. Всего в 1937 году в совхозе погибло три лошади.
Кто-то прикрывался этими делами. Времена, наверное, такие были. Издержки получились…
Вопрос только в том, повторится ли подобное в наше время, когда бесправие будет считаться законом, ведь не прошло ещё и ста лет, как мы слышим истории о деле “СЕТИ” и прочие.
Пишите комментарии и подписывайтесь на мой канал