Глава 11
Психиатрическая экспертиза.
Весь путь от изолятора временного содержания городского УВД до областной психиатрической клиники Горин молчал, сидя в милицейском «уазике» между двух молодых розовощёких парней с новенькими сержантскими нашивками на погонах. Он был замкнут и полностью погружён в свои мысли, не реагируя ни на болтовню парней, ни на попытки Лужецкого заговорить с ним, ни на грубые реплики и тычки конвоиров, пытавшихся заставить его отвечать капитану. Стас хмурился и злился, но не на Горина, а на себя, чувствуя какую-то смутную вину перед ним. Ему не нравилось принятое решение о психиатрической экспертизе подследственного. Хотя она была вынужденной мерой, Лужецкий ощущал себя почти что предателем по отношению к Дмитрию.
"УАЗ" въехал во двор психклиники после полудня. Машина остановилась возле самого крыльца служебного входа одного из корпусов клиники, и конвоиры вывели Горина, безучастно взглянувшего на серое здание, словно его совершенно не волновала дальнейшая судьба. Он не вымолвил ни слова, молча следуя за Лужнецким и встретившим их санитаром. Они прошли по длинному коридору через несколько стальных решетчатых дверей с дежурящей возле них охраной и остановились у двери кабинета со скромной табличкой "Д-р Фабер Б. М.". Постучав в дверь, санитар вошел в кабинет вместе с Лужнецким. Через минуту они вышли, и следователь сказал Горину:
- Входите, Дмитрий, - у порога он обернулся и приказал сержантам: - Ждите меня здесь.
Когда дверь закрылась, Дмитрий поднял глаза и увидел перед собой сидящего за большим письменным столом седого мужчину лет шестидесяти, одетого, вопреки ожиданию, не в белый халат, а в хороший светло-серый костюм. Он взглянул на Горина сквозь толстые линзы очков в тонкой золотой оправе и сказал с мягкой улыбкой:
- Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич.
Горин нерешительно взглянул на стул, стоящий в паре метров от стола, и, заметив утвердительный кивок мужчины, сел на него. Лужнецкий расположился возле стола, придвинув к нему другой стул.
- Давайте знакомиться, - продолжил хозяин кабинета, продолжая внимательно разглядывать Горина острым, пронизывающим взглядом, ощущаемым даже через линзы. - Меня зовут Борисом Михайловичем. Я - заместитель главного врача. Вы понимаете, почему оказались здесь?
- Да, - тихо ответил Горин, тоже изучая доктора, но не так откровенно.
- Очень хорошо. Мы с вами побеседуем подробно, а пока закончим формальности... Давайте ваши бумаги, капитан, - обратился врач к Лужецкому, и тот протянул несколько листов, молча указав, где необходимо поставить подпись.
Фабер расписался и, взглянув на следователя, спросил:
- А где медицинская карта и... те материалы, о которых вы говорили?
- Вот здесь, - ответил Лужнецкий, протягивая папку и доставая из кармана кассету. Забрав необходимые документы, он спросил: - Когда можно ждать результата?
- Пока ничего не могу обещать, господин Лужнецкий. Мы вам сообщим, когда будем в чем-либо уверены.
- Ну, что ж, тогда оставляю Дмитрия Алексеевича на ваше попечение, - сказал Лужнецкий, вставая со стула. - До свидания.
- До свидания, - попрощался с ним доктор и подождал, когда за капитаном закроется дверь. Помолчав немного, Фабер сказал: - Поговорим о вас, Дмитрий. Для начала расскажите о себе.
- Зачем? Обо мне все есть в деле. Где родился, где учился, работал... Вас же не это интересует, доктор. Так не будем терять время на подробности моей жизни.
- Вот вы как? - удивленно произнес Фабер. - Хорошо, если не желаете, можете не рассказывать. Вы, наверное, устали с дороги и хотите отдохнуть?
- Да, хотелось бы.
- Что ж, сейчас вас проводят в палату. У нас не "Хилтон", но чисто. Перед ужином я к вам зайду, и мы побеседуем, если не возражаете.
- Мне все равно. Я знаю, вы сочтете меня сумасшедшим, но это теперь не имеет значения.
- Почему вы так думаете? Мы с вами еще не занимались, а в выводах я никогда не спешу. Психиатрии я отдал больше тридцати лет, и в моей компетенции и порядочности никто никогда не сомневался. Вы можете доверять мне, Дмитрий. Если вы больны, я сделаю все возможное, чтобы вылечить вас, а нет - держать здесь не буду. Ваши опасения беспочвенны, - сказал Фабер с улыбкой и нажал потайную кнопку. В двери, словно приведения, возникли два дюжих санитара. - Проводите Дмитрия Алексеевича в изолятор.
Горин покорно встал со стула и пошел к двери. У порога он обернулся:
- Доктор, и все же я не псих и не сумасшедший. Что бы вам ни говорили обо мне, я нормален.
- Не волнуйтесь, мы во всем разберемся. Только я вас прошу быть со мной откровенным. Это поможет скорейшему завершению обследования. А теперь идите и осваивайтесь. Я вас навещу.
Горин и санитары вышли из кабинета, а доктор Фабер раскрыл папку и внимательно изучил все материалы. Кроме официального направления подследственного на экспертизу в ней были подшиты справки из городских диспансеров, медицинская карта из поликлиники, в которой состоял на учете Горин, а также краткое изложение существа дела, главным подозреваемым в котором выступал Дмитрий. Были здесь и выдержки из протоколов допросов с выделенными красным маркером "странностями" в его ответах.
Судя по данным медицинской карты, Горин не был предрасположен к психическим заболеваниям, но Фабер знал, что сильный стресс, подобный случившемуся с пациентом, способен стать причиной развития различных психозов и серьезных аномалий в психике, вплоть до полной невменяемости и распада личности.
Отложив в сторону папку, Борис Михайлович взял со стола кассету и задумчиво повертел ее в руке, размышляя над тем, какую стратегию выбрать, чтобы вскрыть истинную причину весьма необычного поведения и толкования случившегося этим молодым человеком, внешне показавшимся ему вполне нормальным. Конечно, стресс оставил в его душе глубокий отпечаток, и даже физически Горин выглядел измотанным и подавленным, но за свою долгую практику Фабер интуитивно научился распознавать здоровых людей и тех, в чьем сознании затаилась болезнь.
Встав с кресла, Фабер вставил кассету в гнездо магнитофона, стоящего на полке книжного шкафа, и включил его. Негромко зазвучала беседа Лужнецкого с Гориным, и доктор стал прислушиваться к малейшим интонациям в голосе подследственного. Когда запись закончилась, доктор перемотал ее на начало и прослушал еще раз, возвращаясь к наиболее интересным местам и делая пометки в своем блокноте.
За спиной хлопнула дверь, лязгнул замок, зазвенели ключи. Дмитрий обвел взглядом крохотную комнату с зарешеченным окном, и устало сел на край кровати, заскрипевшей под ним продавленной сеткой. Разница между больничной палатой и тюремной камерой была небольшой. Здесь было разве что чисто, а в остальном...
Тяжело вздохнув, Горин повалился на подушку и бездумно уставился в потолок. Его охватила апатия ко всему происходящему. Странно, но мозг был пуст от каких-либо мыслей, пуст и покоен. Хотелось спать, и Дмитрий закрыл глаза. Постепенно его тело полностью расслабилось, а он все глубже погружался в оцепенение.
Вдруг Горин почувствовал уже знакомое странное ощущение, будто каждая клеточка тела стала вибрировать, а его сознание озарило удивительно чистое и яркое сияние, несравнимое ни с чем. Но теперь он не пугался его, а, напротив, с восторгом и изумлением ощущал, как его сознание сливается с сознанием Посланника, а через него - с беспредельным Разумом мироздания. Состояние экстаза длилось недолго. В мозгу вспыхнула и погасла ярчайшая "звезда", и он провалился во тьму.
Доктор Фабер, как и обещал, пришел к вечеру. Открыв дверь и оставив за ней санитара, он вошел в комнату и остановился у кровати, вглядываясь в лицо безмятежно спящего пациента. Доктора удивило застывшее на нем выражение одухотворенности и радости, и он осторожно присел на табурет возле привинченного к стене стола. С минуту Фабер озадаченно наблюдал за спящим, а затем негромко и мягко окликнул его:
- Дмитрий... Дмитрий, проснитесь.
Веки Горина дрогнули, и он открыл глаза.
- Это вы, доктор... - произнес он, чуть повернув голову и разглядев вошедшего. Неторопливо поднявшись, Дмитрий сел на кровати и спокойно спросил: - Вы тоже хотите познать истину?
- Разумеется, я хочу понять, что именно толкает вас на такие фантазии, которые вы поведали следователю, - ответил Фабер, доброжелательно глядя на него.
- Если вы тоже считаете их фантазиями, то мы зря потратим время.
- Извините, я не так выразился... То, что вы рассказали следователю, очень заинтересовало меня, Дмитрий, но я бы хотел...
- Вы хотите узнать, выдумал ли я все это, чтобы избежать тюрьмы, или я действительно болен? - перебил его Горин, но без тени раздражения или иронии. - А, если ни то и ни другое? Если все сказанное мною Лужнецкому - правда?
- Но вы же сами говорили на следствии, что это лишь ваша версия случившегося. Так почему же утверждаете теперь, что она и есть истина?
- Да, я говорил так, потому что не мог ничего доказать, а без доказательств Лужнецкий счел мой рассказ полным бредом. Я на него не обижаюсь. В мире мало людей, способных поверить мне. Вы тоже мне не верите, потому что не способны заглянуть дальше своего кругозора, выйти за пределы обыденного и привычного. Вас пугает ИСТИНА, и вы, как страус, прячете голову в песок, чтобы ничего не видеть и ничего не слышать.
- Вы преувеличиваете, Дмитрий. Я отнюдь не страус, и меня тоже волнует поиск ответов на извечные вопросы о мироздании. Может, вы поделитесь со мной своим открытием? Какова ваша... Истина? - осторожно спросил доктор.
- Что ж, я могу рассказать вам об этом, но готовы ли вы принять и постичь такое откровение?
- Я постараюсь осмыслить ваш рассказ, - чуть улыбнувшись, ответил Фабер.
- Надеюсь, вы искренни... - сказал Горин, взглянув в глаза доктора, и начал свой рассказ.
Они беседовали более часа. Наконец, потрясенный услышанным, Фабер воскликнул:
- Помилуйте, Дмитрий, на сегодня достаточно! Мне нужно как-то усвоить все это и попытаться разобраться. Честно скажу: я такого не ожидал услышать. Это и впрямь впечатляет. Спасибо за беседу. Надеюсь, завтра мы продолжим?
- Как вам угодно, доктор, - ответил Горин, глядя на него проницательным и добрым взглядом. - Все зависит от вашего желания, искреннего желания постичь Реальность.
- Да-да, конечно, - растерянно ответил Фабер и встал с табурета. - Отдыхайте, Дмитрий. Сейчас вам принесут ужин. До завтра.
Он направился к двери, как вдруг Горин сказал ему вдогонку:
- Доктор, не запускайте свою язву, иначе через месяц придется оперировать.
Вздрогнув от неожиданности, Фабер обернулся и с нескрываемым изумлением спросил:
- Откуда вы знаете, что у меня язва желудка? Я сам узнал об этом неделю назад.
- А как вы думаете, откуда? - спросил Горин и чуть заметно улыбнулся. - Можете найти этому "рациональное" объяснение? Я не медик, но, если хотите, скажу вам точный диагноз. К тому же у вас повышенная кислотность, с почками не все в порядке, отложения солей в суставах, начальная стадия сахарного диабета и стенокардия. Вам нужно серьезно заниматься своим здоровьем.
- Но как? Как вы это узнали? Невероятно! - воскликнул Фабер, озадаченно глядя на пациента. - Вы - телепат? - осторожно предположил он.
Горин снисходительно улыбнулся и ответил:
- Я не знаю, кто я. Человек, наверное... Поезжайте домой, Борис Михайлович. На сегодня и впрямь достаточно.
- Да-да, вы правы, - пробормотал Фабер, все еще находясь под впечатлением от услышанного.
В глубокой задумчивости и растерянности, он открыл дверь и вышел из палаты. Снова лязгнул замок, и послышались удаляющиеся шаги. Дмитрий встал с кровати, потянулся и подошел к окну, за которым уже сгущались сумерки. Глядя на кусочек неба "в клеточку", он с трепетом и волнением ощущал, как в нём просыпаются неведомые силы и способности, о которых никогда раньше не подозревал. Этот «Божий дар», как и открывшееся Знание, заставляли его задуматься над тем, как распорядиться ими во благо, а не во вред людям, как не поддаться искушению возвыситься над ними, отомстить им за все свои обиды, за их жестокость и бессердечность, за их зависть, алчность, похоть, трусость, за все их пороки.
Весь день Марина провела как на иголках, в непрерывных размышлениях о событиях, происшедших накануне. А еще - в томительном ожидании чего-то тревожного и важного, что непременно должно было случиться, как подсказывала ей интуиция. Работа над статьей в субботнее приложение шла из рук вон плохо. И лишь к концу рабочего дня, сделав над собой усилие, Марина почувствовала, что работа заладилась. Она почти закончила корректировать текст, когда на столе зазвонил телефон. Это был Артём. Он сообщил ей, что уже вернулся и ждёт её неподалёку от издательства.
Марина облегченно вздохнула, взглянула на часы и засобиралась. Выключив компьютер и взяв сумку, она пошла к выходу, но вдруг дверь "аквариума" распахнулась, и появился Главный.
- Разина! - окликнул ее Валентин Викторович. - Зайди ко мне.
Марина остановилась на полпути и мысленно выругалась, но поспешила на зов шефа, который с укоризной смотрел на нее, жестом указывая на часы. Поняв причину его недовольства, Марина просительно сказала:
- Ну, Валентин Викторович, осталось полчаса, а мне очень нужно...
- А как у тебя с выпуском? - поинтересовался шеф.
- Да успею я вовремя, не беспокойтесь.
- Ну-ну... - примирительно покачал головой Главный и сказал: - Я, собственно, хотел сообщить тебе кое-что интересное. Думаю, что материал подойдёт к твоей рубрике.
- Да? А в чем дело? - заинтересовалась Марина.
- Завтра в Самару приезжает профессор Кригер. Это известный психолог, ученик и последователь самого Юнга. Он прочтет цикл лекций на довольно занятную тему о жизни после смерти. Ну, что-то там об реинкарнации и прочее. Думаю, читателей это привлечет. Так вот, съезди завтра туда, послушай лекцию и постарайся взять у него интервью. Вот тема лекций и адрес, - главный редактор протянул ей листок из блокнота. - Командировку оформишь с утра. Договорились?
- Хорошо, Валентин Викторович, - ответила она, быстро пробежав взглядом по записке. - А можно поехать с Калашниковым? Ему это тоже будет интересно.
- Вот как? Почему же? - удивился главный редактор, не сдержав лукавой улыбки.
- Артем рассказывал мне о работе над статьей о бытовых убийствах и об "озверении общества". А еще он говорил, что ему нужна консультация психолога, чтобы разобраться в причинах этих явлений, - смущенно ответила Марина.
- Ну что ж, согласен. Пусть едет с тобой. Кстати, а где он пропадает весь день?
- Не знаю, Валентин Викторович, - Марина слегка покраснела. - Наверное, занят сбором материала.
- Ну-ну... Увидишь его - скажи, что он мне потребуется с утра. Да и командировку оформит. Ладно, иди уж, - с усмешкой сказал Главный и скрылся за дверью кабинета.
Артем ожидал подругу за углом здания, присев на капот машины. Завидев Марину, он широко улыбнулся и галантно раскрыл перед ней дверцу автомобиля.
- Привет! Ты чем так озабочена?
- А ты не знаешь, Темка? Поехали скорее на Главпочтамт. Письмо, наверное, уже лежит там.
- Ах, да! Я и забыл про него, - ответил Артем, садясь за руль. Он быстро вывел машину на улицу и уверенно повел ее в потоке автомобилей, заполонивших проезжую часть. - Что нового в конторе?
- Ничего особенного, если не считать того, что завтра мы едем в Самару.
- В Самару? Зачем?
- Туда приезжает некто Кригер - профессор нескольких университетов, в том числе и зарубежных. Он - крупный специалист в области психологии. Будет читать цикл лекций о "Тибетской книге мертвых" и проблемах посмертного существования души.
- В самом деле? - удивился Артем. - Да, такой случай упускать нельзя.
- Ты заинтригован? - с улыбкой спросила Марина.
- Еще бы! Ведь Горин тоже говорил об этой книге. Возможно, нам удастся отыскать ключ к тем "странностям", о которых он вещал.
- Я тоже подумала об этом, потому и упросила шефа, чтобы он послал и тебя. А что с Гориным? Тебе удалось поговорить с ним?
- Нет. Наш Шерлок Холмс оказался непреклонен, как я его ни уговаривал. Сегодня Лужнецкий отвез Горина на психиатрическую экспертизу в Самару. Не завидую я ему, капитан, конечно, не верит во всю эту мистику, но без нее у него ничего не стыкуется. Этот парадокс не дает ему покоя. А ситуация - тупиковая... Если даже предположить невозможное - что Горин абсолютно правдив в своем рассказе о вмешательстве потусторонних сил, то ведь ему не поверит ни один нормальный человек. Думаю, что все закончится тем, что парня сгноят в психушке. Это самый простой выход, который устроит всех, кроме, разумеется, Горина.
- Тема, а ты веришь в его рассказ?
- Верю ли я?.. - задумчиво переспросил Артем. - Знаешь, несколько дней назад я бы тоже назвал это бредом сумасшедшего, но сейчас я не столь категоричен. Если уж существуют "тарелочки", то почему бы ни быть и Вселенскому Разуму? Но, ты же знаешь, пока я не найду хотя бы косвенных доказательств этому, ни во что не поверю. Вот "порошок" меня убедил. Хорошо бы найти нечто подобное и в случае с Гориным. Тогда я поверю и в чёрта, и в Бога, - шутливо закончил он, прижимая машину к обочине возле здания почтамта. – Приехали. Постарайся поскорее вернуться. Здесь стоянка запрещена.
- Хорошо, милый, я мигом, - ответил Марина, выпорхнув из салона.
Минут через десять она вернулась и сказала, отвечая на немой вопрос в глазах Артема:
- Все в порядке. Поехали ко мне.
Калашников понимающе кивнул головой и нажал педаль акселератора. Сгорая от нетерпения, Марина достала из сумочки конверт и вынула из него небольшой листок бумаги, сложенный пополам. Письмо было коротким. Быстро прочитав страницу, написанную торопливым почерком, Марина сказала:
- Валерий сообщает, что ему известно об АНТе.
- И что же? - с интересом спросил Артем.
- Не много, но кое-что есть. Он пишет, что где-то под Москвой находится крупный исследовательский центр Агентства со штаб-квартирой. Еще несколько центров разбросаны по стране под видом НИИ и КБ, а в каждой области имеются оперативные отделения, задача которых - поиск и сбор любой информации и материалов, имеющих отношение к паранормальным явлениям, НЛО и тому подобное. Агентство имеет связи с другими спецслужбами, а также с армией и флотом, в основном с ПВО и космическими войсками. Похоже, посадка "тарелочки" в заповеднике была засечена радарами или со спутников, а местное отделение агентства быстро напало на след "контактеров". Этим он объясняет исчезновение Евгения и слежку за собой. Валерий предупреждает, чтобы мы были очень осторожны и заранее позаботились о необходимых мерах безопасности.
- Это понятно. Он сообщает какие-нибудь конкретные координаты этих центров и отделений?
- Ему они неизвестны.
- Жаль. Информации слишком мало. А твой отец явно не горит желанием помочь тебе. Как ты думаешь, он изменит свое мнение?
- Не знаю, Тема. Его можно понять: моя просьба затрагивает государственную тайну, а он - человек долга и чести, и, кроме того, очень опасается, как бы я не попала в скверную историю.
- Что ж, придется искать самим, - сказал Артем и ободряюще улыбнулся подруге. - Ничего, мы еще с тобой покажем всем им, на что способны...