Найти в Дзене

Что делать дальше? Ответ американского писателя на актуальный вопрос

Сто тридцать одна поэтическая новелла американского человека-моста между поколением Beat и поколением Love. Провожающим – просьба. Отъезжающим – «Чаттануга чу-чу» от оркестра Глена Миллера. За окном – снежная токийская история, новый закат осенних гор Монтаны и пять бегущих стаканчиков мороженого. Едем мимо. Мимо городов-призраков и людей-привидений, мимо Коврового Дома и Школы Гармоники, мимо кладбищ и кофеен, мимо «Сельского дня» и «Моей прекрасной леди», мимо радости болот и телевизионного сезона 1977 года, мимо кукурузных початков судьбы и смысла жизни. В вагоне экспресса звучит негромкий голос станций. Это, наверное, хайку в прозе, или хайбун по-американски. О воронах-колесоедах и апельсинах из Осаки, о почти четырех сотнях фотографий рождественских елок и мучительных наклейках на банках, о танцующих чечетку синицах и японской девушке в небесно-голубых штанах, о несбыточных мечтах и последнем укусе комара. Лось во дворе, а завтрак – в Бейруте. Едем.

Сто тридцать одна поэтическая новелла американского человека-моста между поколением Beat и поколением Love.

Провожающим – просьба. Отъезжающим – «Чаттануга чу-чу» от оркестра Глена Миллера.

За окном – снежная токийская история, новый закат осенних гор Монтаны и пять бегущих стаканчиков мороженого. Едем мимо. Мимо городов-призраков и людей-привидений, мимо Коврового Дома и Школы Гармоники, мимо кладбищ и кофеен, мимо «Сельского дня» и «Моей прекрасной леди», мимо радости болот и телевизионного сезона 1977 года, мимо кукурузных початков судьбы и смысла жизни.

В вагоне экспресса звучит негромкий голос станций. Это, наверное, хайку в прозе, или хайбун по-американски. О воронах-колесоедах и апельсинах из Осаки, о почти четырех сотнях фотографий рождественских елок и мучительных наклейках на банках, о танцующих чечетку синицах и японской девушке в небесно-голубых штанах, о несбыточных мечтах и последнем укусе комара. Лось во дворе, а завтрак – в Бейруте. Едем.