…Получив отпуск от службы, Никитка решил проведать отца. Как зимний путь встал, собрался в дорогу. Путь неблизкий по зимнему-то времени.
До Юрьева[1], старинного кремника, добрался под ночь. Расспросил местных, узнал, как проехать к Успенскому монастырю. Добирался уж поздно, напросился на ночлег в слободу к возчикам- у них завсегда встать можно, мужики заняты на извозе; заплатил, не скупясь, молодке. Та протопила баню, в ней и заночевал. Проснулся от того, что под попону кто-то лезет. Она, хозяйка. Шепчет жарко, ищет влажными губами губ. Истосковалась по мужику, а Никитке и не жаль.
Проснувшись уже засветло, Никитка вышел на свежий снежок, обтерся. Хозяйка принесла пирогов и молока, смотрела, подперев рукою подбородок, как ест. После стала снова было ластиться, да Никитка отбрехался, обещался вечером заехать, собрался, взнуздал коня и поехал к монастырю.
Отца кликнули, он вышел, держа руки под душегрейкою. Совсем не изменился, только нос заострился, да борода стала вовсе белою.
- Здравствуй, отец!- бросился к нему Никита.
- Здравствуй,- отозвался отец. Обнялись. После сидели в сторожке, разговаривали. Отец рассказывал, как ему живется, Никитка- о своем житье-бытье. Послушание отцу игумен назначил- за конями ходить. Нетяжело и привычно. Разговор никак не клеился- отец стал совсем чужим.
- Ну, поезжай,- вдруг сказал он,- с богом!
- Прощай,- удивленно ответил Никитка. Отец перекрестил Никитку, поцеловал сухими губами в лоб. Никита смотрел, как он, сутулясь, прошел чрез монастырский двор и исчез в подклети. Стоило ж ехать за тридевять земель ради такой встречи. Грустный, Никитка размышлял, куда теперь. Возвращаться к доброй хозяйке расхотелось. В Тверь трогаться поздно, да и не ждет его там никто.
Объезжая ров, Никитка встретил обоз с рыбою, что тянулся к монастырю. Посторонил коня, давая дорогу и тут чуть не вскрикнул- за вторыми с головы санями шагала давешняя девчонка, что отшила тогда, на масленичной неделе. Те же брови, будто углем рисованные, те же раскосые глазищи, что так часто виделись во сне.
- Здравствуй, девица!- крикнул он, прыгнув с седла.- Вот ты где.
Девка дернула вожжи, останавливая лошадку, прищурилась из-под плата.
- Эй, там, что встали?- заголосили задние. Никита будто и не слыхал.
- То ж я! Припомни, запрошлый год, в Твери, на масленицу.
Девка видно было, вспомнила, улыбнулась, тут же улыбку спрятала.
- Проходи,- сурово сказала она.- Не задерживай.
- Не гони меня. Я тебя искал,- тронул ее за рукав Никитка. Девица тряхнула вожжи, сани тронулись, зацепили Никитку под колено. Никитку крутануло, бросило в сугроб задом. Девчонка обернулась, сверкнула смешливо глазищами, как тогда, на горе, и Никитка понял, что ни нынче, ни назавтра в Тверь не пойдет.
Весь день простоял Никитка на дороге, что вела к монастырю. Озяб, оголодал, но не уходил, боясь упустить. Под вечер уже показался поезд. Кони шли споро. Никитка вглядывался в возниц, выглядывая свою зазнобу. Вот она! Никитка пустил коня вровень с ее санями. Язык будто к зубам примерз, ни слова выдавить не сумел. Девчонка косилась насмешливо, наконец, не выдержала:
- Ну, что, молодец, онемел что ль?
Никитка виновато улыбнулся и вдруг, сам того не ожидая, выпалил:
- Куды сватов засылать?
Девчонка засмеялась.
- А некуда. Одна я. Что делать станешь?
У Никитки развязался-таки язык:
- А покраду щас, и вся недолга,- крикнул он и перескочил с седла в сани, бухнулся рядом с девчонкою на пахнущую рыбой солому.
- Не балуй!- строго крикнула девка.- Вот как ожгу кнутом!
- А я всерьез,- не унимался Никитка.- Я взаправду женюсь.
- Эй, ухарь, чего озоруешь,- послышалось с заднего воза.- Я вот те щас кнутом-то!
- Кто таков?- спросил девку Никита.
- Кудин, приглядывает за мною… Дядь Кудин, ничто, сама отобьюся,- весело крикнула она.
- Так что ж, идешь за меня?
- А мово слова не хошь знать?- усмехнулась дивчина.
- А что тебе тута? Выходи за меня.
- Ты имени моего не ведаешь, а уж жениться.
- А как звать тебя?
- Ветер знает!- крикнула девчонка, толкнула Никитку в грудь, и он кубарем вылетел из саней. Сел, тряхнул головою, глядя вслед уходящему обозу. Вот так девка! Подошел конь, ткнулся колючим храпом в щеку.
- Что, брат?- хмыкнул Никитка.- Пошли догонять!
…Чрез пять дней Никитка запряг своего конька в сани, усадил молодую невесту, накрыл полостью, покидал сверху нехитрые пожитки и тронулся в путь, к родной Твери.
Стеша, так ее звали, была сиротою, шел ей семнадцатый год. Отца не было. Из путанных рассказов Никита понял только, что мать ее взяли в полон татары. Чрез месяц мать сбежала, пешком вернулась домой. Да дома-то и не было- татары пожгли, в огне погибли и мать, и братишки, а отца зарубили, когда он вступился защитить своих. А в положенный срок появилась Стеша. Мать вскоре померла, на воспитание дитятю взяли добрые люди, пристроили к монастырю. Так и выросла Стеша. Вроде и не тяглая, а вроде и не белая. В детстве мальчишки дразнили татаркою- и в правду широкие скулы, раскосые глаза, смугла. А как в пору вошла, давешние обидчики сами оберегать стали, уж больно хороша расцвела деваха. Да она все до себя не пущала.
С Никиткою же была строга, но как-то разом поверила, что не обалдуй какой. Игумен отпустил девку- а куда ее теперь? Монастырь мужской, доле держать не будешь. Покобенился, не без того, мол, своих парней достает, но ничего- благословил.
Путь неблизкий, но вдвоем, да с молодухою!
- Не озябла?- обернулся Никита.
- Не,- улыбнулась Стеша из-под полстницы. Никитка опустился с колен, набросил вожжи на передок, влез под полог, обнял невесту, прижался крепко.
- Ты, это, не балуй!- упредила Стеша.
- Да я ничо,- ответил Никитка. И в правду, даже в мыслях не было пакости. Только б лежать вот тако, рядышком, ощущая теплое дыхание на щеке. Ожениться порешили под Красную горку. До того сроку, покуда Никитка отстроит на посаде дом, Стеша станет жить в старой избе. Не хоромы, но на первый срок хватит.
Под копытами хрустит снежок, визжат полозья. Как же жить-то хорошо, осподи!
[1] Теперь- село Юрьевское. В 1147 г. князь Юрий Долгорукий, возвращаясь после похода на Новгород и захвата Нового Торга, оценил выгодное природное положение места- излучина Волги и пересечение дорог, ведущих к Влоку, Твери, Ржеву – повелел построить тут крепость. Ее название и произошло от имени князя.