Я придушенно кричу: «Метсефтрааа, метсефтрааа!». Я зову медсестру как могу. Крики похожи на тяфкающие бульканья - трубка во рту мешает языку, жидкость, идущая изнутри, обжигает горло. Я злюсь –мне нужна медсестра.
Сейчас я беспомощна. Из одежды у меня только трусы и я лежу под тоненькой белой простыней, одна, в темной палате. А в каждой руке у меня торчит по иголке от капельницы, и я не знаю, можно ли шевелить руками. Я помню - мне нельзя вставать, иначе швы разойдутся. У меня весь живот перевязан – я могу только гадать, что под бинтами.
Горькую буро-зеленую жидкость должны отсасывать из трубки каждые 2-3 часа с помощью прибора на стене. Его включает медсестра. А сейчас никого нет рядом. Но я слышу - медсестры где-то в другой палате, где монотонно и назойливо пикает аппарат жизнеобеспечения, они разговаривают! Я снова глухо зову: «Метсефтраааа!» Чертова трубка, торчащая из горла как клинок у факира, мешает кричать. Медсестры не слышат, и я начинаю паниковать.
-Где же кто-нибудь? Я сейчас задохнусь, утону! - жидкость переполнила трубку, горечь уже в горле. Бесконечная изжога с утопающим удушением.
-Я встану, вытащу эту долбанную трубку из глотки!
- Нельзя!
Я после недели голодовки и 2-х операций, мне сказали трубка НУЖНА для восстановления кишечника - мне отрезали целый МЕТР кишки. Что будет, если я выну трубку? Еще одна операция?! НЕЕТ, я так уже устала от всего этого! Почему я еще должна страдать?
- Почему эти медсестры не идут?! Они про меня забыли??!
Я плачу от беспомощности, когда наконец-то медсестра пришла. Она буднично ворчит «Ну и чего кричим?» - я безмолвно офигеваю: "Неужели она не понимает, я же могла умереть! Захлебнуться в своих же соках и умереть?!!" Я булькаю и киваю на прибор. Она включает тумблер и прикладывает приемную трубку для отсоса к моей «кишечной» трубке. Я жадно наслаждаюсь освобождением от душащей жижи. Мне хорошо, как будто из горла убрали клубок рыбных костей и… это похоже на то, что ты наконец-то пописал, когда долго не мог. Рядом человек, мне уже спокойнее – я кажется могу думать.
Через пару часов я ползу к отсосу всем телом по кушетке. «Я больше не хочу бояться, я попробую, вдруг я смогу его включить». Прибор должен забрать из меня то, что через час начнет душить и драть мое горло, а главное - создаст чувство паники. Я пробую протянуть руку к тумблеру – но он же над кроватью, только медсестра стоя его включает. Тогда я тяну ногу, все же я не могу достать до него - прибор высоковато установлен. Я пробую еще и еще! И вот я его включила! Ногой! Я в восторге!
Медсестра только хмыкнула, когда пришла и увидела, что для нее нет работы. Мне стало легко, я взяла себя в руки. И… в ноги в прямом смысле)) Да, я в реанимации, да, у меня болит живот от тяжелой полостной операции, да, я устала и физически истощена. Но я могу! Я могу включить тумблер, отсасывающий эту горькую жидкость из кишки. Я контролирую его и… себя. Я успокоилась.
Всё. 6 дней, что я лежу в реанимации, я сама включаю прибор. Я контролирую свой мозг, свое тело. Я могу!
Через 3 дня я ковыляю уже на своих двоих в барокамеру и листаю медкарту, выданную на руки.
- Ага, что они тут написали про меня: «31.10 релапаротомия, резекция терминального отдела тонкой кишки (100 см), закрытая интубация тонкого кишечника, новокаиновая блокада. Бла-бла-бла» Ниче не понятно.
Вот «…состояние умеренно-тяжелое. 1 ноября … умеренно-тяжелое состояние,... 5 ноября… умеренно-тяжелое состояние. Переведена в общую палату…»
Я улыбаюсь: «Но я же победила! Я смогла!»
