Эффективность мер, предпринятых Сеулом для сдерживания вируса, хвалят и пресса, и первые лица государств, и Всемирная организация здравоохранения. Массовое тестирование населения и максимальная информационная открытость позволили избежать жестких ограничений. При этом критики правительства внутри страны считают, что можно было не допустить и первого всплеска эпидемии. Но самое тревожное: далеко не факт, что Южную Корею вскоре не накроет новая суперволна. О том, что помогло Сеулу избежать худшего сценария и почему смартфоны стали главным средством борьбы с коронавирусом.
Первое знакомство
Вспышка тяжелого острого респираторного синдрома, вызываемого SARS-CoV — родственником нынешнего коронавируса, в 2003 году почти не затронула Южную Корею. В стране было всего три случая атипичной пневмонии, причем все заболевшие поправились.Однако если первых двух инфицированных южнокорейцы вычислили при помощи тепловизоров в аэропорту, то третий беспрепятственно прошел контроль и за три дня успел вступить в контакт с сотней человек. Причем правительство жестко ограничивало информацию, не рассказывая, где содержатся больные и где бывали люди с подозрением на вирус.ВОЗ тогда приводила Южную Корею в качестве положительного примера. Правительство вскоре приняло решение создать на базе Государственного института здравоохранения Управление по контролю заболеваний, взяв за образец американскую модель. Так в стране сформировалась структура, нарабатывавшая опыт по отслеживанию новых заболеваний и экстренному реагированию на кризисные ситуации. Это очень пригодилось во время пандемии свиного гриппа в 2009 году. Но в 2015-м система дала сбой.
На собственных ошибках
Когда в Южной Корее появился первый инфицированный коронавирусом ближневосточного респираторного синдрома (MERS-Cov), это заболевание бродило по планете уже три года. Число заразившихся по всему миру перевалило за тысячу, основной очаг был в Саудовской Аравии.
Но в Бахрейне, откуда прибыл 68-летний южнокорейский бизнесмен, все было спокойно и карантинные власти ничего не заподозрили. Когда же заболевший спустя пару дней с кашлем и высокой температурой начал ходить по больницам, посетив четыре медучреждения, его никто не удосужился спросить, бывал ли он в странах с угрозой MERS.
Правительство рассчитывало быстро взять ситуацию под контроль, поэтому решило не раскрывать детали инцидента до определения полного круга контактировавших. Быстро определить и изолировать всех не удалось, и в больницах началась эпидемия.
Признав ошибку, спустя 18 дней после диагноза нулевому пациенту власти начали публиковать имеющиеся сведения. Всего в итоге заразились 186 человек, 36 скончались. На карантин пришлось посадить почти 17 тысяч человек. Это послужило хорошим уроком.
Для эпидемиологических расследований разрешили пользоваться любой персональной информацией о потенциальных зараженных, даже без их согласия. Теперь можно восстанавливать точные маршруты передвижений по данным GPS c мобильных телефонов, изучать записи с камер наблюдения, истории покупок по кредитным картам, электронным проездным. И все это, за исключением имени больного, власти не просто имеют право, а обязаны обнародовать.
Крупные многопрофильные больницы с тех пор должны располагать минимум одной индивидуальной изолированной палатой с отрицательным давлением (то есть преобладанием притока воздуха над вытяжкой). Если в 2015-м таких боксов было всего 79, то к концу 2019-го — в десять раз больше. А развернутые наспех сортировочные медпункты для диагностирования MERS сильно помогли в нынешней ситуации.
Во всеоружии
Если во времена SARS из Большого Китая в Южную Корею ежедневно прибывало порядка семи тысяч человек, то в декабре прошлого года — 40 тысяч. В январе, после известия о пневмонии неизвестного происхождения в Ухане, Управление по контролю заболеваний (KCDC) усилило проверки на границе. За неделю организовали базу данных обо всех въезжающих из регионов с очагами новой коронавирусной инфекции и открыли к ней доступ больницам и аптекам.
Первое время тесты делали методом, опробованном на MERS и общим для всех коронавирусов. Но это предполагало обязательное последующее уточнение результатов, что затягивало ожидание. В середине января, после того как Китай раскрыл нуклеотидную последовательность SARS-CoV-2, управление приступило к разработке более быстрой диагностики. За основу взяли немецкий тест на основе полимеразной цепной реакции с обратной транскрипцией в реальном времени (rRT-PCR), рекомендованный ВОЗ.
К концу месяца завершили все испытания, и тестирование, дающее результат за шесть часов, начали в 18 региональных институтах здравоохранения и экологии, работающих под техническим руководством KCDC. А 7 февраля к ним добавились еще 38 лучших лабораторий при больницах и восемь организаций, занимающихся лабораторной диагностикой.
Параллельно управление объявило прием заявок от компаний и уже 4 февраля выдало первое разрешение на тестирование нового коронавируса давнему партнеру — Kogenebiotech, располагающей крупнейшими мощностями для производства тест-систем. В течение месяца одобрили еще три набора реагентов, выявляющих специфичные для SARS-CoV-2 гены за четыре и два часа. В результате в стране могли проверять больше десяти тысяч человек в день — лучший показатель для всего мира.
Черный лебедь
Четвертого февраля Сеул закрыл страну для иностранцев, посещавших в последние две недели китайскую провинцию Хубэй, а собственных граждан, возвращающихся оттуда, начали сажать на домашний карантин. Увы, как вскоре выяснилось, было уже поздно.
Когда 18 февраля диагноз COVID-19 подтвердился у 61-летней последовательницы специфической религиозной организации Синчхончжи в 2,5-миллионном городе Тэгу, стало очевидно, что ситуация выходит из-под контроля. За границей она не была, с китайцами не контактировала, поэтому, несмотря на симптомы и рекомендации врача, тест за свои деньги не сделала. А на молебны ходила.
Причем есть неподтвержденные свидетельства, что на всеобщем собрании руководителей этой секты 12 января присутствовали миссионеры из Уханя. И некоторые из них якобы посещали похороны старшего брата лидера организации Ли Манхи, прошедшие с 31 января по 2 февраля в расположенной недалеко от Тэгу больнице Тэнам, где заразились 119 человек. Пока установили личность лишь двух верующих, прибывших из Уханя в январе, и ни один из них, по мнению властей, не был изначальным разносчиком инфекции.
Так или иначе, "Церкви Иисуса новых неба и земли, храму скинии откровения", насчитывающей 245 тысяч последователей и 65 тысяч послушников, припомнили разные темные дела, закрыли все известные приходы, подали в суд на возмещение ущерба, провели обыски, налоговые проверки и в итоге отменили регистрацию. Верующих из Тэгу отправили на домашний карантин.