1 февраля исполнилось полгода со дня смерти моей мамы. Два инсульта, масса прочих «болячек». Совершенно, казалось бы, частный случай, ничего выдающегося. Но это лишь с первого взгляда. Случившееся как нельзя лучше показывает, к чему привела так называемая «оптимизация» сельской медицины. Впрочем, обо всем по порядку.
Мне дважды пришлось столкнуться с этим грозным заболеванием. Первый раз – еще в самом начале девяностых, когда та, советская система здравоохранения, худо-бедно еще работала.
Поздний зимний вечер. Метель. Больная находится в глухом лесном поселочке. Нормальной дороги туда нет. Работники «скорой», которым я позвонил, согласились ехать не сразу.
- Посадим машину в лесной сугроб. Весь район без скорой помощи останется.
Кое-как уговорил. Сам поехал с медиками.
Спасибо водителю их потрепанной «буханки». Он смог пробиться почти до кордона и встал лишь метрах в двухстах от него. Я пошел вперед почти по пояс в снегу, врач и медсестра за мной. Пациентка была и вправду «тяжелой». Но! Правильный диагноз был поставлен максимально быстро. Специфическое лечение начато немедленно. Больную на носилках доставили к машине, по дороге она пришла в себя и через полчаса оказалась в районном стационаре. Дежурный врач так же оперативно начал принимать меры. После лечения в районной больнице пациентка прожила еще несколько лет. Причем, с хорошим, как сейчас выражаются, «качеством жизни»: ходила, обслуживала себя, адекватно общалась с окружающими.
С мамой всё было по-другому. От дома до больницы – 5 минут езды. Но медсестра (а врачи по ночам на «скорой» больше не ездят) посчитала, что ничего серьезного с ней не случилось. Постаралась давление «согнать», порекомендовала полежать и успокоиться. Через несколько часов «скорую» пришлось вызвать повторно. Пока погрузили в машину, в приемный покой доставили, дежурного врача нашли, решили в областной центр отправлять, пока доехали…
Одним словом, время было безвозвратно упущено. В приемном покое она еще вполне здраво разговаривала, описывала симптомы, узнавала людей. В «область» мы привезли ее уже «никакой». К чему я все это рассказываю? Объясняю для тех, кто еще не понял. В результате так называемой оптимизации здравоохранения сотни тысяч россиян больше не могут в кратчайшие сроки получить квалифицированную медицинскую помощь. И если при простуде это, возможно, не критично, то при целом ряде более серьезных заболеваний почти неминуемо ведет к смерти больного.
Увы, в данной ситуации вместо «оптимизация» более правильным следует использовать слово «деградация», относя его к всему сельскому здравоохранению. Вот пример – нагляднее не бывает. Сто с лишним лет назад жители глубинного села в сорока километрах от нашего райцентра имели возможность получить помощь хирурга в течение получаса с момента травмы или первых признаков заболевания. Можете не верить, но еще до революции здесь была своя больница и свои хирург, стоматолог, не говоря уже о прочих специалистах. Сейчас на смену получасу пришло как минимум полтора. Что это, если не деградация?