Он не понравился мне ещё в троллейбусе.
В поздний час в салоне нас было всего двое, и я невольно обратила внимание на рослого угрюмого мужика на задней площадке, который сверлил меня недобрым взглядом из-под низко надвинутой шапки. «Вот чёрт! Чего ему надо? Ещё привяжется!» – с этими мыслями я поторопилась к выходу и, уже шагнув на тротуар, услышала из троллейбусного нутра: – Эй, подожди, красавица!
И тут я решила,пора бежать
Решив не уточнять, мне ли это адресовано, я почти бегом припустила к дому – и сразу у меня за спиной раздался топот и новое хриплое: – Тебе, тебе говорю, слышь, ты! Я бежала уже изо всех сил, но меня неумолимо догоняли. У самого подъезда я сделала отчаянный рывок через газон, но каблуки увязали в земле и драгоценные секунды были потеряны – нескольких мгновений не хватило на то, чтобы найти ключи и укрыться за спасительной дверью. – Да стой ты, ненормальная! Я вжалась спиной в холодный дверной металл. Сердце колотилось в самом горле, мешая дышать; влажные волосы неприятно липли к лицу. Мой преследователь остановился в нескольких шагах от меня и шумно переводил дух – так же как и мне, пробежка далась ему нелегко. Тусклый свет подъездного фонаря осветил выдающиеся надбровные дуги, крупный нос, узкие губы, щетину… «Маньяк!» – Ты это… напугалась, что ли? Не надо меня бояться, – отдышавшись, он усмехнулся, блеснув золотым зубом. – Я… я буду кричать… – И кричать не надо, поздно уже, ещё разбудишь кого. – Он придвинулся на шаг, почти нависая надо мной. – Я, собственно, чего хотел… Нá вот, держи, ты в троллейбусе забыла, – в его протянутой руке был… мой зонт.