Этот рассказ не появился бы, если бы мы все не попали в такую странную ситуацию.
Общага 2020
Вообще-то, это - не общага. Это апартаменты, как их называют по-местному. Это многоэтажные здания с длинными коридорами в две стороны от лифта.
Некоторые снимают апартаменты в одном здании по двадцать-тридцать лет. Некоторые переезжают за новой работой и могут легко менять одну квартиру на другую.
Так вот, дело было в таком доме, в Торонто, на Парклоун стрит, на десятом этаже.
На полу в коридоре лежал бежевый, запятнанный ковролин. По стенам бежали блики света, который попадал внутрь через выход на общий балкон. Из дверных щелей квартир сочились ароматы карри, жареной рыбы и обрывки разговоров на всевозможных языках, привезенных со всех закоулков планеты.
***
В двухкомнатной квартире под номер 1007 жил мужчина. Всегда приветливый. Всегда на позитиве. Всегда за аренду платил вовремя и не возмущался, когда ее поднимали. Мужчину звали то ли Никола, то ли Николай, но местные сокращали его имя на свой лад и называли его Ник.
За эти годы он, как хомяк, что только не затащил к себе в нору. То телевизор, то кресло, то ковер, то картину. Из-за своей фигуры, круглых щек и очков, он и в самом деле походил на хомяка.
Два года назад Ник сделал ремонт. Соседи стучались и в потолок, и по трубам, и в дверь, чтобы поругаться. Он покорно выслушивал возмущения и жалобы и соглашался, что вечером после работы надо отдыхать, что в выходные утром надо спать, но продолжал работу.
- Для кого готовишь гнездышко, Ник? – при встрече спросил его сосед, живущий через стенку.
- Для себя! – не задумываясь ответил Ник - А зачем мне кто-то еще?
- Элементарно… чтобы не скучно жилось… чтобы спину кто-то потер…
- Если есть внутренняя гармония, скучно и не бывает. – ответил Ник, и вернулся в свою умиротворенную жизнь.
В тот день Ник достал из морозилки бутылку водки и поставил ее на стол, движением, каким вонзают кинжал, объявляя войну. Он только что проснулся после пятит дней запоя.
Перед ним лежали давно открытый пакет чипсов и покусанное яблоко, стояла кружка с эмблемой бейсбольной команды. Он сел на стул и, пошатываясь, задумался. Через минуту он грубо
- Иди сюда. Садись-ка. – грубо произнес он на своем языке. - Ну, рассказывай.
Ник положил дольку жареной картошки на язык, медленно завел его за зубы, при этом тихо ухмыляясь, как бы блея, и с жадностью пережевал.
- Ага. Рассказывать мне еще будешь... Замолчи лучше! - закричал Ник в воздух.
Он смотрел на стул, стоящий рядом, и зло фырчал. Какое-то время он продолжал бубнить непонятные даже ему звуки и снова заголосил:
- Замолчи говорю... Лучше заткнись!
Мужчина попытался встать, но как будто передумал, как будто понял, что лучше не предпринимать никаких действий.
- А... и ты здесь. Ну... чё, вон садись. - он показал на тот же стул рядом с собой, где секунду назад в его воображении сидела пожилая мать Ника - С работой как, нормально? Платят? Да я знаю, что платят. Вижу. А я вот - расти росту, а зарплату подняли как раз на пузырь водки... Будешь? – он взял бутылку, посмотрел на уровень жидкости, плеснул её в кружку:
- Тебе то... денег девать некуда, говорят... ну жри их тогда...
Ник встал. Подошел к холодильнику. Достал пачку сосисок, вытащил две и кинул каждую в отдельную тарелку и облизнул пальцы. Он вернулся за пустой стол, подвинул одну тарелку к противоположному краю и кивнул:
- Поешь... Поешь, брат...!
Он запрокинул кружку вверх дном и вылил водку прямиком в горло. За два укуса сосиска исчезла.
- А ты че приперлась? - он снова посмотрел в сторону - Кто звал? - Ник медленно перевел взгляд на стул и, сменив тон на оправдывающий, продолжил - Я же сам от тебя ушел. Претензий нет вообще. Да, просто не любил. Никогда.
Он затих и отвернулся в окно. Свежая волна алкоголя прокатилась под кожей Ника. Щеки опустились вниз и оттянули за собой веки. Нижняя губа поползла вперед.
- Сколько уже лет прошло? Ты зачем тут?
Вдруг он резко вскочил на ноги, судорожным движением ударил по столешнице и завизжал:
- Уходи! Чтобы глаза мои тебя больше не видели!
***
Крик за стенкой застал соседа из 1006 и его сына за занятиями. В это время они обычно читали вслух религиозные книги и заучивали молитвы.
Последнюю неделю сосед почти не ел, не разговаривал, читал одну и ту же книгу в обветшалом переплете и спал, один на диване.
Оба в торжественной одежде: белых плотных выглаженных рубашках, черных широких брюках и ермолках, они сидели за лакированным круглым столом. Мальчик, с конопатым носом и светлыми, почти рыжими, глазами, тонким голосом повторял за отцовским гипнотизирующим бормотанием. Каждый раз, когда мальчик наклонялся к книге, он ловил и заправлял за уши пейсы, которые игриво прыгали, перед лицом, как пружинки.
За последние дни они привыкли к возгласам за стеной и научились не обращать внимания. Но в этот раз крик казался более сочным, с большим пылом и чувством, что они на секунду остановились, посмотрели друга на друга, закрыли глаза и, под громкое тиканье старинных настенных часов, подумали о тяжелом испытании и о награде за его преодоление.
***
Крик пьяного Ника переплетался с голосом Анны, маленькой пятилетней девчушки из квартиры 1107. Она часто звенела как велосипедный звонок, а иногда переходила на гогот, и словно захлебывалась смехом.
...продолжение рассказа в блоге https://www.full-pages.com/post/общага