Здравствуйте уважаемые читатели!! Сегодня я продолжаю цикл публикаций про флотский юмор и в этом мне помогают рассказы Дмитрия Викторовича В. (капитана 2 ранга запаса).
Нет, это я не о Курилах. О них пока молчу, может быть позже. Царский адмирал Невельской Геннадий Иванович, тот самый, который путешествовал вместо того, чтобы заниматься службой, открыл однажды, что Сахалин является островом. Ну и молодец, открыл. И доложил об этом поразительном факте по команде, как положено. Начальство его внимательно выслушало и тут же утратило к острову интерес. Нет, оно конечно, дело важное: передовой край на восточных рубежах, форпост Родины и все такое, но с другой стороны – переться туда, за тридевять земель, через тайгу, снега, морозы и бездорожье, ждать навигацию по восемь месяцев в году, морозить, извините, жопу при минус 40 и ветрах до 30 м/с – кому охота?
С тех самых пор, разместив там для порядка гарнизон, царские военноначальники не баловали его частыми посещениями. И эта пагубная традиция сохранилась до наших дней, несмотря на достижения технического прогресса в области транспорта и организации воинских перевозок.
По всему поэтому тамошний народ живет как на Луне, варится в своих проблемах, надеется только на себя. Радуется ежегодному пароходу с топливом и картошкой. Им, не избалованным прелестями цивилизации, многого не надо. Высокого начальства они в глаза не видели: не пуганный животный мир доисторической эпохи. Служат себе потихоньку, не обременяясь уставными условностями, передвигаясь не торопясь, говорят спокойно, не вздрагивают при звонке телефона, не паникуют при вызове к начальнику. Ни хера не боятся. Начальники местного значения из Совгавани, правда, наведываются раз в пятилетку, поудивляются, что тут еще кто-то есть, наберут даров природы, замерзнут и уедут обратно.
Но вдруг случилось страшное. В Корсаков прибыл целый Командующий Тихоокеанским Флотом с оравой клерков по всем направлениям. Уж и не знаю, каким боком его туда занесло, каким попутным ветром задуло. Решил, наверное, оказать людям помощь на местах в глухой периферии. Поработать, так сказать, в массах, неся дремучим туземцам свет цивилизации. Сказал «Фас!» своей своре – и бросились те оказывать помощь с привычным усердием. Помощь эта, как известно, всегда заключалась во вскрытии недостатков и выявлении замечаний, которых бестолковые массы не видят под своим носом. Нарыли дерьма столько, что всем флотом не вывезти. Ну как же! Такой простор для деятельности! Край девственной нетронутости! Островитяне ходят и удивляются: как это они до сих пор так неправильно служили! Бродили, блин, по краю пропасти, как слепые котята!
И в плане своей работы решил командующий проверить существующую тогда на Сахалине отдельную вертолетную эскадрилью морской авиации. Наверное, единственную на флоте, способную выполнять траление мин с воздуха. Командовал ей тогда комэск Чемоданов, а начальник штаба у него имел фамилию Молоток. Такие вот замечательные фамилии.
Ну и вызывает Чемоданов Молотка, и говорит ему:
- Слухай, Молоток. Нас с тобой тут собираются проверить высокие гости с флота. Надо бы посмотреть, может чего у нас недоработано, подготовиться, технику подмандить…
- А что, командир – у нас все тип-топ! Все вертушки в полной исправности, люди на месте. Пусть проверяют, - молвил Молоток с детской наивностью на лице.
- Знаю, знаю… Но тут вот какое дело: надо бы нарисовать на карте мое решение на выполнение поставленной задачи. Изобразить, понимаешь, графически, согласно руководящих документов. Особо там не мудрствуй, попроще… Понял, что ли?
- Сделаем, командир! Все будет в лучшем виде! Пейзаж с натюрмортом…
- Ну и ступай, Менделеев ты наш! Или нет, этот, как его… Рублев!
И пошел Молоток изображать решение командира эскадрильи на выполнение траления силами авиационно-тральной группы где-то на ФВК в проливе Лаперуза. Трудился цельный час, аж вспотел. Потом осмотрел свое творение придирчиво со стороны, удовлетворенно свернул его в трубочку, и понес Чемоданову на подпись. Тот окинул решение командирским взором, одобрил его в целом и подмахнул. Всего-то делов!
А потом нагрянула комиссия во главе с командующим. Любознательно осмотрела вертолеты, и поскольку ни черта в них не соображала, в принципе замечаний не выявила. Флотские товарищи буквально вскользь проверили общую организацию. Так как авиационная система в корне отличается от морской, то и здесь каких-то радикальных выводов делать не решились. Собрались все в зале тактической подготовки и решили заслушать командира эскадрильи: как, мол, он собирается воевать во взаимодействии с силами флота.
Вошел Молоток и вывесил на всеобщее обозрение свой шедевр. В зале воцарилась мертвая тишина. Все уставились в произведение тупо, как бараны. Решение было исполнено на небольшой карте, масштабом не менее чем 1 : 5 000 000, чуть ли не карте мира. Остров Сахалин помещался где-то с краю, сиротливым маленьким обгрызенным кусочком. Накрывая его весь, перечеркнув его красными скрещенными винтами, красовался огромный значок, изображающий вертолет, выполненный в соответствии с «Приложениями к НСШ ВМФ-90». Картину дополняла идущая от значка маленькая загогулинка со стрелочкой, символизирующая собой то, куда хочет лететь это чудовище. Вот, в принципе и все.
Проверяющая аудитория долго не могла сообразить, как ей реагировать: то ли смеяться, то ли возмущаться. Все начали шуршать своими бумажками, громко кашлять и искоса поглядывать на командующего флотом. Тот долго морщил репу, созерцая увиденное, потом перевел суровый взгляд на ангельски светлое лицо Чемоданова, и как-то неуверенно проскрежетал:
- Ну, докладывайте…
Комэск взял указку, решительно подошел к карте и сказал голосом диктора центрального телевидения:
- Значит так. Товарищ адмирал, товарищи офицеры. Докладывает командир эскадрильи Чемоданов. Уяснив поставленные вверенной эскадрильи задачи, РЕШИЛ: выполняю взлет всем составом и осуществляю перелет в район выполнения боевой задачи. Произвожу траление на ФВК установленным способом. После выполнения задачи возвращаюсь на аэродром, докладываю на КП результаты. Расчетное время ….. часа.
Потом подумал и добавил:
- Доклад закончил…
Одинокая муха билась о стекло и оглушительно жужжала. За окном шумел ветер и завывал в лопастях вертолетов. Зал потрясенно молчал. Вслед за этим неминуемо должен был последовать шквал аплодисментов. Но этого не случилось. Командующий вышел из состояния медитации, тяжко поднялся и, качнув седой головой, промолвил только:
- Ну, бля, ГРАНДИОЗНО…, - и пошел к выходу.
И все клерки шумно проследовали за ним. Сели в свой самолет и улетели. Наверное, навсегда.
- Ну, кажется пронесло…, - сказал комэск Чемоданов, глядя на начштаба Молотка чистыми и ясными глазами, в которых лишь небо, да безмерная любовь к Родине.
Спасибо за внимание и до новых встреч, с уважением, Василий Сергеевич.