Смотрю на фото опустевших городов.. Как будто стёрли грим и притушили рампы...
Как будто отыграли долгий и тяжелый спектакль, и сидят теперь усталые господа-актёры в гримерке кто в какой позе...
Прима-Москва. С тишиной широких проспектов, с тёмными венами магистралей, с дворцами и музеями, с маковками куполов соборов и церквей. Вдохнувшая вдруг полной грудью кустодиевская купчиха. Теперь можно и чаю попить, и весну разглядеть, дышать запахом нарождающейся молодой листвы, подставлять голые руки своих улиц апрельскому солнцу, нежиться в его тёплых объятиях и поцелуях.
Грустный мим - Питер. Город разведённых мостов. Пустота и одиночество - живое вещество его души и сердца. Фонари, освещающие набережную и уходящие лентой вдаль, стоят, как стражи, и льют свой тусклый свет на блестящие от дождя мостовые. Из окна доносится старая мелодия, проносятся редкие машины и где-то лает собака. Исчерпывающие звуки для того, кто прячет улыбку, радуясь возможности не выходить на бис и не играть надоевшую роль развлекателя досужей публики.
Старейший в труппе - Рим. Один спектакль сменялся другим. За одной антрепризой следовала следующая. Вот уж кто работал на износ. Он не привык к этой тишине, он ещё по-прежнему оглядывается в поисках зрителя. Где вы? - разводит он руками, взирая на опустевшую «паперть» перед фонтаном Треви, Испанскую лестницу и безлюдные площади Колизея и Пантеона. Когда ты обласкан публикой и привык срывать аплодисменты множество раз на дню, трудно оказаться вдруг в пустом, молчащем зале... И тогда великая красота играет не для кого-то, а для себя самой...
Париж - герой-любовник. Сотни раз отыгравший в своём амплуа. Открывавший двери маленьких уютных кафе и ресторанов парочкам влюбленных, гулявшим потом по его проспектам и улочкам и обязательно добредавшим до моста Искусств, чтобы там наконец-то губы в губы прошептать слова любви. Париж, чьи подступы к Монмартру окованы замочками любви, ключи от которых навсегда были выброшены в тёмные воды Сены. Герой-любовник сидит у окна, он ещё не снял свой актерский наряд, он все так же элегантен и потрясающе хорош: нога на ногу, в руках сигарета, на столе бокал вина... Игла Эйфелевой башни дырявит весеннее небо...Он смотрит на неё, думает, и эти размышления, и эта отстранённость ему к лицу...
Сезон гастролей закрыт.
P.S. Подписывайтесь.