Ирония судьбы. Вы знали, что больных коронавирусом москвичей привозят на карантин или лечение в ГКБ №40 в Коммунарке, и это почти тоже самое место, где 83 года назад в эпоху Большого террора существовал «спецобъект» НКВД-МГБ – расстрельный полигон «Коммунарка». С начала террора в 1937 г. туда свозили высокопоставленных советских чиновников, а с 1938 г. начали массового расстреливать всех подряд.
Безусловно, ничего общего кроме названия места у современной больницы и этого зловещего полигона нет, и быть не может. Однако, хочется обозначить два момента. Первый – субъективный, лично мне совершенно не нравится, как звучит само слово «коммунарка», может быть это я один такой, но мне мерещится в нем что-то из мрачного прошлого нашего народа: «коммуналка», «коммуна» и в итоге «коммунизм». Все эти слова ассоциируются с ограничениями свободы и воли, с репрессиями, голодом и социальными потрясениями, с отсутствием возможности иметь что-то свое, пускай даже клочок земли, ведь все вокруг общее – читай «ничье». В этом смысле есть не самая приятная параллель с тем, пускай и вынужденным, и временным, но все-таки ограничением свободы, которое испытывает пациент, помещенный на карантин из-за коронавируса. Как бы там ни было, даже само возникновение такого ассоциативного ряда явно не способствует хорошему настроению больного человека.
Второй момент вытекает из первого, и касается он свободы и права знать, права получать правдивую информацию, будь то про вирус или любой другой аспект жизни страны и общества. В то страшное время 83 года назад люди боялись всего, даже дома сказать лишний раз «что-то не то», не говоря уже о возможности публично высказать несогласие с «линией партии». Этот информационный вакуум и страх неизвестности – они просто парализуют все творческие и духовные силы нации. Сейчас именно такая ассоциация у меня возникает со словами «коммунарка», «коронавирус», «число заболевших», т.к. с ними связаны не столько конкретные факты и цифры, сколько нагнетание атмосферы, введение ограничений и включение «умных систем слежения» за всеми подряд. Не покидает ощущение театральности всего происходящего, и неизвестности, заставляющей переживать за завтрашний день даже вполне уверенных в себе людей.
А еще я периодически задумываюсь над тем, что с одной стороны нельзя уподобляться «Ивану, не помнящему родства» и огульно забывать, стирать и уничтожать свое прошлое, пускай даже такое жуткое, как эпоха Большого террора, но с другой стороны – может быть, было бы лучше некоторые самые одиозные названия убрать с карты России, или, по крайней мере, не использовать в сочетании с названиями больниц, садов, школ и прочих общественных учреждений. А еще хотелось, чтобы в современной России «государство» уважало своих граждан и вело с ними диалог, щедро предоставляя всю имеющуюся информацию по вопросам, касающимся всех нас.
Кстати, еще «забавный» штрих к картине Коммунарки – сейчас там в память об ужасном времени сталинских репрессий сделали мемориальную стену, на которой фамилии выдающихся русских людей соседствуют с именами идейных вдохновителей и рьяных организаторов этих репрессий. Это тоже – то ли ирония судьбы, то ли напоминание о том, что перед лицом смерти мы все равны.