(Начало)
24а. У Русской цивилизации существует также своя онтологическая матрица 3х3 в понятиях Мир, Воля, Доля. Россия – это цивилизация Севера.
Качества Русских людей (людей Русской цивилизации, Русского языка) принадлежат свойствам мира, как целого; ими живут, а не характеризуются. Естественное соответствие Мирозданию есть наша метаэтика. Каков же он – Русский космос? Как движение – это Творчество. Как стояние – это Совесть. И только из этого – свобода, смысл, радость.
Особенность движения русских проявляется в качествах, которые «три в одном»: (1) стремление к идеальному – за горизонт, за черту, за предел; (2) целостное, синтетическое, собирающее отношение; (3) стремление общего счастья, мессианство. Особенность стояния русских – в стремлении дела-смысла-добра, которое реализуется (поверяется) в годности-свойности-вмещении.
24б. А анти-качествами русских, как говорили выше, являются связанные обида и тщеславие. В принципе они идут от нестояния в процессе, от утверждения себя/своего, от саморефлексии, незаметно переходящей в привязки и навязывание... И они же легко проходят в настоящих вызовах, но снова возвращаются в расслаблении.
Отчего обиды? Если прямо, то от накладывания своих представлений другим людям, то есть от «непосредственности». А если сущностно, то от замыкания на значимости, на онтологичности личности; от устранения процесса жизни и присваивания статуса, маркера, ярлыка, знака. От того, что в общественных отношениях перестают ставить на дело, а начинают ставить на человеческие отношения, на оценку значимости.
Обиды, будучи привязанными к знакам и значимостям, одновременно привязывают к муляжам прошедшего. Потому знаки имеют двойное качество. Они нужны, полезны в настоящем, в социальном движении. Но они устаревают и вредны человеку осознающему. Потому в политике оказываются так называемые «социализированные люди» или так называемые «беспринципные, социарезиновые»; но и во власти продвижение идёт от меры реализма и лицемерия, от понимания ценностей/целей, от меры самостоятельности/состоятельности/предстоятельности. Потому ритуалы в управлении – это профилактика обид; но и они требуют обновления.
И здесь важно соблюдение правильного места знаков, то есть кому что положено. Например, ограничение сроков преследования по преступлениям присвоено социальностью (государством), и то есть прощение или не прощение преступников переведено в юридическую область и отобрано у пострадавшего; но прощение и сроки давности не есть знак полномочий государства, это знак человеческий. Прощает не социум, прощает человек. А иначе человек лишается суверенности, ответственности, состоятельности. Неправильная гуманность или нравоучительность, как и экономия сил по излишне взятым нагрузкам приводят к торжеству лжи, к искажению и падению нравов, к внесудебным решениям. Правила, по которым строится конкретная общность людей, не должны отбираться. Русские – обижаются; но и прощают. Вот только для этого должен быть справедливый повод; в том числе изменения визави.
У русских есть привычка (привычность, обычность) – не делать дистанцию в отношениях. Отсутствие чванства имеет другой стороной в панибратстве отсутствие различения и создание ошибок. Дистанция позволяет видеть и действовать (правда легко переводя всё в бизнес, в котором «ничего личного»). Дистанция не даёт переложиться, перенадеяться на другого. Она требует культуры и уважения. Она требует не обязательно формализма, но до этого – ответственности и уважения свободы воли.
Нам надо научиться видеть/ценить свободу воли других, при сохранении своего личностного, непосредственного отношения. То есть взять дистанцию, одновременно (!), сделав напряженнее своё культурное, цивилизационное бытие, свою самобытность. И тогда оценивать не человека, а поведение; чему и учит глубинное христианство.
25. В общем случае социальность реализуется конкретно в интересах некой властной группы, имеющей общую «операционную базу, силу» или «оператор», дающий смысл и механизмы для осуществления властности. То, ради чего создаётся «общественная организованность», и формирует известные нам (и будущие) типы социальных систем.
Эти властные группы уже в проектных понятиях (а не политологических) есть «социальные субъект-образования», через которые реализуется «социальный проект». Их оператор есть их действующее начало, их собирающий концентратор, и даже фактор жизнеспособности, то есть их ценность. Эту имманентную пару, в общем случае, называем: «Носитель» и «Сила».
Этих пар четыре или точнее три плюс одна (генеральная). Первая, «Хозяйствующее сообщество» (деятель капитала) и его «Экономическая энергия» (экономический оборот, капитал). Вторая, это «Общество» с оператором «Администрация». Третья, это «Народ» с оператором «Народный дух» или «Цивилизация». Эти три – естественно – образуются в полном соответствии с треугольником страума К-П-Э. И есть субъект «Человек» с «оператором» «Бог»...
Констатируем то, чем определяются все операторы – «социо-субъекты» им служат, по факту; операторы являются их господами по факту определяющей силы (потому они и квази-субъекты)... И только Человек, заняв по своей разумности, подобающее положение, может сделать так, что те неодушевлённые «операторы» уже не будут овладевать людьми, которые реально составляют «социальные субъекты» предыдущих эпох и социумов.
26. Теория общества – это, прежде всего, теория социальных субъектов. Всего есть 3 типовых группы таких субъектов – (1) рода, тейпы, (2) социо-антропная триада Платона (ариев), (3) классы. Они сами по себе тяготеют, соответственно (1) к родовой солидарности (патрио-фашизму) с горизонтальными приоритетами, (2) к целостной справедливости (социализму/коммунизму) с вертикальными приоритетами и (3) к отстаиванию отдельного интереса (с вариациями выделенности), содержащему внутри свойство первого типа. Первые 2 типа «социальных субъекта» или «принципа структуризации общества» дополняют друг друга.
При этом означенный выше Социальный Супер-Субъект формирует вертикаль социальных мета-субъектов – Человек–Общество–Государство; и возникает горизонталь сфер общества, как его имманентной структуры. И при этом все предыдущие типы социальных субъектов занимают своё место – празднуя общую годность: (1) – в организации Земства, (2) – в организации государственной вертикали, (3) – в текущей политике и социальном мониторинге.
Особая история произошла с русским общественно-научным дискурсом. Так в переводе «Капитала» на русский язык словом «стоимость» было обозначено понятие «ценность», что убирало смысловые связи, постановки, параллели, продолжения и опускало дискурс с философского уровня обобщения на бухгалтерский. Но и возвращение правильного понятия сделало бы теперь нам ещё хуже – в обстоятельствах усвоенного экономо-центризма теории (см. п.11), в отсутствие объемлющей теории ценностей общества. Необходима сразу целостная теория общества в отличие от классово-политэкономической. И она всегда была – в наших архетипах...
Здесь – для полноты – можно заметить, что такие общности, как «нации», «конфессии» (церкви) и «цивилизации» выходят за собственно теорию общества, и составляют историко-политический контекст.
(Начало)