Две новинки в жанре книжного детектива! Что предпочесть, чтобы скоротать вечерок? «Безмолвный пациент» Алекса Михаэлидеса или «Каштановый человечек» Сорена Свейструпа?
Авторы.
Заграничный детектив – жанр, как правило, очень честный. Верного читателя он не обманывает. Ты хочешь получить острый сюжет – ты его получаешь. Это как с фаст-фудом: надо тебе быстренько и плотно перекусить, и боже упаси, без изысков – ты берешь гамбургер или наггетсы с острым соусом. А ежели хочешь насладиться вкусом, посмаковать – тогда идешь к букеровскому или пулитцеровскому лауреату, то есть, пардон, в мишленовский ресторан. И довольно странно выглядит, когда в сетевой харчевне быстрого питания тебя пытаются удивить новыми, изысканными, необыкновенными вкусами.
Не то в нашем Отечестве. У нас бывает - кое с кем, порой, не будем указывать пальцем (потому что иной раз и в себя угодишь): идешь в столовку перекусить – а получаешь неожиданный кулинарный изыск. Который кончается несварением. Иными словами: берешься читать детектив – а тебе под этой притягательной вывеской впаривают литературоведческое изыскание, упражнение в изящной словесности или политическую сатиру.
Авторы обозреваемых нынче книг, даром, что всю жизнь при капитализме живут, законы рынка хорошо знают. И если написано в аннотации (и там, и там) «триллер» - будьте уверены, что вы полной мерой получите именно триллер. От слова (вспомним Аксенова) «thrill» - дрожь, трепет, возбуждение, а не от «trill» - щебетать.
Притом оба автора, и Михаэлидес, и Свейструп, представляют свой первый роман. Однако Михаэлидес (1977) – известен, как автор сценария к двум фильмам, а Свейструп (1968) - один из создателей многосерийного скандинавского «Убийства», франшизу на которую купили во многих странах, в том числе и в США. Он также - автор сценария полнометражного «Снеговика» по книге Ю Нёсбе (как по мне, фильма довольно неудачного).
Сюжет.
Итак, законами жанра оба автора владеют и ни сознательно, ни неосознанно их не нарушают. В детективе главное: тайна, загадка, напряжение – все это мы в обоих случаях получаем. Не буду спойлерить, но обе завязки приведу – благо, они в аннотации есть.
В «Безмолвном пациенте» героиня убивает своего мужа. Ее признают невменяемой и помещают в психлечебницу. Притом героиня замыкается в молчании и ни с кем не говорит ни слова. Молодой психотерапевт получает в ту больницу, где она томится, назначение и мечтает разговорить пациентку, потому что совершенно непонятен мотив убийства: с чего вдруг она муженька к стулу привязала и в него пять пуль всадила?
В «Каштановом человечке» преступления гораздо круче: убивают одну молодую женщину, потом другую. И каждый раз на месте преступления полицейские обнаруживают рукодельного человечка из каштановых орехов. Вроде бы – обычная «подпись маньяка», НО: в каждом случае на каштанах находят отпечатки пальцев девочки-подростка, дочки депутатки датского парламента, которая пропала больше года назад и числится убитой!
Как по мне, «Каштановый человечек» - гораздо более захватывающий. Редкий детектив, вечернего свидания с которым я ожидал с удовольствием, нетерпением, предвкушением. «Безмолвный пациент» - гораздо более вялый. Зато он набирает свои очки за счет необычной конфигурации. В центре внимания – не традиционные сыщики и воры, а психотерапевт и его больная. Вдобавок совершенно неожиданная концовка, несомненно, может быть записана автору как большой, жирный плюс.
«Каштанового человечка» читать, особенно по первости, сложно оттого, что он написан, как пишутся сценарии, в настоящем времени: «Найя бегло осматривает… обнаруживает… кивает… предвкушает… замечает…» Однако к этому довольно быстро привыкаешь. Зато каждый эпизод разворачивается, как картинка в кино. Плюс практически отсутствуют столь любимые в российской словесности: «И он подумал, что он тот самый дуб, и бла-бла-бла».
В «Человечке» отчасти разочаровывает, особенно в сравнении с «Пациентом», концовка. Вы не поверите, но все кончается хорошо, и при этом – надеюсь, вы не сочтете это за спойлер – главный гад и маньяк, который каштановых человечков подкладывал, погибает, пронзенный стволом каштанового дерева. Ну, камон, зачем этот символизм уж самого киношного, грошового пошиба?
Итог: за сюжет – главное составляющее детектива – оба автора получают от меня твердые четыре серебряных стилета (из пяти возможных).
Герои.
В «Каштановом человечке» силы добра – традиционны до оскомины: полицейская и мать-одиночка Найя Тули`н, мечтающая перевестись в другой отдел из своего убойного, и изгнанный, непонятно за что, из Интерпола Хесс. Разумеется, в конце между ними наклюнется робкое чувство. Есть еще и жуткий конъюнктурщик-начальник, и парочка циничных копов.
В «Безмолвном пациенте», помимо изначальной необычности героев, довольно быстро понимаешь, что практически каждый из них не прост, а, скорее, с двойным дном.
Поэтому раунд «Герои» безоговорочно выигрывает «Пациент»: четыре стилета против трех.
69 страница.
Для меня 69-ая страница каждой книги важна: я через нее издавна в магазине чтиво выбираю. Если автор незнакомый, доверяю не аннотации, а именно этой, случайно выхваченной страничке: проглядываю и решаю, буду ли читать. Почему именно 69-ую? Помимо того, что легко запомнить, она, вдобавок, может считаться среднестатистической. К этому моменту роман уже разогнался – если же имеешь дело со сборником рассказов, это обычно второй-третий-четвертый (а не самый первый, по определению забойный). Изначально понятно, что в начало, как и в концовку, автор гораздо больше усилий и вдохновения вкладывает.
Откроем теперь на 69-ой и ту, и другую вещь. Вы не поверите, но в обоих детективах на вышеуказанной страничке – минуты лирического отдохновения. Они, эти минутки, - редкие для суровых датских полисменов, и сюжетообразующие для английского психотерапевта.
Итак, «Каштановый человечек»:
«…– Раздевайся, у меня всего полчаса.
Она расстегивает молнию у него на ширинке и начинает снимать ремень, но тут вдруг слышит приближающиеся шаги.
– Где у тебя штопор, мой мальчик?
В дверях появляется пожилой мужчина с резкими чертами лица; в его руках бутылка вина. Музыка заканчивается, и до Тули́н доносится какофония голосов из гостиной.
– Это мой отец. Отец, а это Найя. – Себастьян, все так же улыбаясь, представляет их друг другу, а тем временем через прихожую в кухню проносятся несколько играющих в салки детишек.
– Рад увидеться с тобой. Дорогая, подойди сюда…
Тули́н не успевает оглянуться, как ее окружают мать Себастьяна и другие члены его семьи…»
«Безмолвный пациент»: [Кэти – жена главного героя, психотерпевта; Алисия – пациентка-убийца; авторский голос – того самого доктора]:
«…Кэти не хотела устраивать венчание в церкви, поэтому я мысленно произнес краткую молитву, пока нас регистрировали в бюро. И возблагодарил Господа за неожиданное счастье, которого я не был достоин. Теперь я прозрел и четко видел Его великую цель. Бог вовсе не покидал меня в детстве, одинокого и напуганного. Нет, он, как ловкий маг, хранил Кэти, словно козырь, чтобы «достать» ее из рукава, когда придет время.
Я был переполнен ощущением смирения и благодарил небо за каждую секунду, проведенную рядом с ней. Я понимал, что вытянул счастливый билет. Мне выпал невероятный, очень редкий шанс повстречать такую любовь! Я осознавал, как редко такое случается. Остальным повезло меньше. Большинство моих пациентов никто не любил. И Алисию Беренсон не любили.
Сложно представить двух менее схожих женщин, чем Кэти и Алисия. Кэти вызывала во мне мысли о свете, тепле, ярких красках и смехе. Алисия – только о пропасти, темноте и печали. И молчании…»
Если судить по 69-ой, язык и стиль в «Пациенте» явно лучше. Ему – четыре серебряных стилета, а «Человечку» - три.
Перевод.
Нетрудно догадаться, что обе книги я читал в переводе. «Каштановый человечек» написан на экзотическом языке, датском. И, насколько можно судить, издательство не пошло легким путем и не стало переводить роман с английской версии, а разыскало знатока датского. В переводе «Человечка» чувствуется старая школа (А. Чеканский). Иногда она играет с переводчиком злую шутку – когда он решает, что герой должен изъясняться на сленге. Но сленг современных героев «Человечка» оказывается, скорее, родом из семидесятых, если не из шестидесятых годов: «перец» (в смысле человек), «перепихнуться», «покувыркаться», «круто»…
К переводу «Пациента» замечаний нет, поэтому ему – пять стилетов, а «Человечку» - четыре.
Оценки.
Как же оценивают книги другие читатели? На сайте электронных книг Литрес у «Пациента» 4,6 по пятибальной шкале, у «Человечка» - аж 4,9. На «ЛайвЛибе» ситуация другая: впереди «Пациент» с 4,06 баллами, а «Человечек» отстает с фотофинишным гандикапом, на одну десятую: 3,96.
Так кто же победил в этом состязании двух бестселлеров?
Если судить по общей сумме розданных мною «серебряных стилетов», побеждает «Пациент», с результатом тринадцать против десяти. Однако книги, хотя бы даже и детективы, - штука загадочная. И целое здесь не всегда равно сумме частей… И в каждой вещи все равно присутствует некая химия…Нечто трудно уловимое и сложно формулируемое… Короче. Несмотря на промежуточные оценки, вроде бы отдающие первенство «Пациенту», если бы меня спросили, какую из двух книг, но только одну, брать с собой в дорогу или чтобы скоротать время (не дай бог) в коридоре поликлиники, я бы безоговорочно посоветовал все-таки «Каштанового человечка».
Почему именно она, несмотря на…?
Знаете, с книгами, как с любовью: любишь непонятно за что. Здесь похожая ситуация: читать «Человечка» интереснее. Вот такой не убиваемый и трудно расшифровываемый аргумент.
Автор текста: Сергей Литвинов
Первая публикация: портал ТЕКСТУРА