«Война закончилась, а людей убивают…»
Каждую осень в нашем селе отмечали Сабантуй. Праздник проходил на обширной поляне в окружении березового леса. Народу всегда собиралась тьма. Русские, казахи, татары веселились все вместе от души. Играла гармошка, звучали песни, кто-нибудь пускался в пляс. Шла бойкая торговля.
И вот однажды к папе подошел мужчина и что-то прошептал на ухо. Встревожившись, папа собрал нас и сказал, чтобы мы отправлялись домой. Мама возразила, что пойдет с ним.
Мы долго шли, пока не увидели на большой поляне группу людей и лежащего на траве человека. Папа ушел к ним. Откуда-то появился огромный брезент, и его начали растягивать на вбитых в землю кольях. Кто-то сказа в уже собравшейся толпе: «Война закончилась, а людей убивают». Реакция понятна. Это было в начале пятидесятых, и память о войне была яркой и живой.
Мы, малышня, были еще слишком глупы и не воспринимали смерть как что-то чудовищное и ничего не боялись. Наоборот, сбившись в стайку, затеяли игру: то, хохоча, залезали под навес, то вылезали из-под него. Нас заметили и сообщили моему папе. Помню его рассерженное лицо и длинную ветку с листьями в руке, когда он направился в нашу сторону. Все родители засуетились и разобрали озорников от греха подальше. Раздался чей-то возглас: «Прибыла следственная группа». Все стали расходиться.
В течение последующих нескольких дней мы почти не видели папу, а мама не выпускала нас с сестренкой на улицу. Потом все успокоилось.
Сладкое и горькое детство
Через какое-то время наша семья переехала жить в с. Большеречье, а осенью я пошла в школу. Прошло почти два года, и моя сестренка Люба готовилась стать первоклассницей. Папа работал начальником паспортного стола в местной милиции. Я этим страшно гордилась. Мала была, а заметила, что учительница в школе ко мне относится иначе, чем к другим ребятам, однажды даже попросила поговорить с папой насчет решения проблемы с оформлением ее паспорта.
Я попыталась замолвить слово, но получила по полной программе:
- Никогда не вмешивайся во взрослые дела, - заявил он мне. – Твоя учительница должна прийти ко мне на работу и решить свою проблему со мной. Запомнила?
Этот урок запомнила.
Папа теперь редко куда-то уезжал. Мама стала спокойнее и занималась только домашним хозяйством и детьми, не подходя то и дело к окнам в ожидании приезда мужа из командировки.
В семье появился третий ребенок – мой брат Саша. К нам переехала жить бабушка, чтобы присматривать за внуками. Мама устроилась работать на Маслодельный завод, который располагался от нашего дома через дорогу. Причина была в нехватке денег. А если они и накапливались, то купить, к примеру, что-то из одежды и обуви было весьма проблематично.
Мама шила одежду сама, вплоть до осенних и зимних пальто, мастерила легкие тапочки. Игрушек у нас не было, и мы под ее руководством научились шить тряпичных кукол, набивая их опилками или сеном. Настоящие заводские куклы, как и машинки для брата, у нас появились намного позже. Лица куклам мы с сестрой разрисовывали сами. Но что удивительно, мы, дети, не замечали этой нищеты, играли, носились с друзьями по улицам, озорничали.
Уследить за нами было невозможно. Родители и бабушка даже не догадывались, что много раз мы убегали на берег Иртыша к полузатопленным баржам, у которых и палубы-то не было, а только дощатый помост вдоль бортов. Мы спускались на него и бегали кругами. Соваться вниз на многометровую глубину, в воду, было плевое дело. А кругом – ни души. Но мы об этом не думали, нам было хорошо и весело.
И вдруг однажды в самый разгар веселья над нашими головами раздался громкий окрик: «А ну, марш все наверх!» С белым, как мел, лицом папа молча собрал нашу группу и проконвоировал по улице села, сдавая каждого сорванца его родителям. В каждом дворе разражалась буря. Уже дома досталось и нам с сестрой. В заключение папа спросил: «Хоть что-нибудь в вашей голове прояснилось?» Но чувство самосохранения детям в этом возрасте несвойственно.
Хотя нам запретили даже близко подходить к Иртышу без сопровождения взрослых, не тут-то было. За Маслодельным заводом был зеленый луг, который в это лето затопила разлившаяся река. Мы убежали туда и бродили по затопленной траве, не подозревая, что под водой был глубокий котлован, оттуда вычерпывали песок в засуху, когда Иртыш мелел.
В этот котлован и сорвались четверо из нас, в том числе и моя сестренка. Всех закружило водоворотом, и ее рука выскользнула из моей ладошки. Люба последняя скрылась под водой.
Позже, видя, как я тоскую по сестре, папа и мама отправили меня на месяц к кому-то из родственников.
Новый переезд и новая жизнь
Мама начала уговаривать папу уехать куда-нибудь. Вот так мы оказались в с. Муромцево. Папа мотался по району, иногда исчезая из дома на двое-трое суток. Не помню точно, но мне кажется, что он входил в следственную группу, совмещая с обязанностями участкового.
Мы держали небольшое хозяйство, чтобы обеспечить семью продуктами питания. Надворные постройки располагались на склоне холма. В грязь было очень трудно к ним спускаться. Не раз и не два я съезжала туда на попе с ведрами пойла для коровы и свиней. А все потому, что было запрещено строить дворы в ограде многоквартирного дома. Воду для личных и хозяйственных нужд мы носили в ведрах на коромысле из речки Тары, куда тоже вел крутой спуск. Зимой с мамой ходили полоскать белье в проруби.
У меня появились новые друзья. Прочно прилипло прозвище «Капитан». Скорее всего, потому что папа служил в милиции в этом звании. Вдобавок я знала несколько приемов, которым он меня обучил, и могла за себя постоять. Мои будни были заполнены учебой, занятиями в спортивных секциях. Когда земля покрывалась толстым слоем снега, до начала второй смены в школе мы с подружками делали лыжные забеги на три километра до соседней деревни или до бывшего пионерского лагеря, расположенного в сосновом бору на берегу речки. Красота – неописуемая! Папа, если был дома, ворчал: «Такая темень, а вас черти куда-то несут». Мама поддерживала: «Сидели бы дома, а не мерзли в лесу».
Папа, хотя старался не показывать вида, переживал за меня и, приходя на обед, задавал первым делом вопрос: «Вернулась наша спортсменка?» Мама привычно отвечала: «Уж, наверное, в школе, сказала, что за подружкой еще зайдет».