Евгений Вишневский
Без собаки в тайге или тундре делать нечего. Это знают все. Какая охота без сибирской лайки? И разве можно себе представить жизнь северян без собачьей упряжки? Однако ценят собак не только за добычливость или ездовые качества. На Таймыре, например, до сих пор ходят легенды о вожаке упряжки из Усть-Тареи по кличке Яшка. Всего за день до ледохода его хозяин почему-то решил срочно переправиться через реку Пясина. Ничего хорошего из этой затеи, естественно, не вышло: лед проломился, и каюр вместе со своими собаками оказались в воде. Яшка зубами сумел стянуть с себя постромки упряжи, но не стал спасать свою шкуру, а кинулся на помощь утопающему хозяину. И вместе с ним погиб. Таких историй известно немало. А вот о самой собачьей упряжке пишут редко, и поэтому мы, жители городов, о ней практически ничего не знаем. Хотя повседневная жизнь ездовых псов бывает порой очень интересна.
Как вы уже, наверное, поняли, в каждой упряжке есть свой вожак, который обладает непререкаемым авторитетом. При любых «собачьих разборках» даже одного его взгляда бывает достаточно, чтобы утихомирить собратьев. Надо ли говорить, что вожак всегда является предметом гордости хозяина, и расстаётся с ним каюр только в крайнем случае.
У вожака особое место в упряжке: он всегда бежит справа первым, а его кожаный поводок, который тащит нарты, обычно самый длинный. Почему? На Таймыре собак запрягают веером, так что, если вожак бежит вровень с другими псами, его поводок не натягивается. Поэтому вожак бежит налегке, не напрягаясь, но успевает отслеживать, как себя ведут остальные собаки. Если кто-то из псов лишь делает вид, что тянет лямку, а поводок у него провисает, вожак подбегает к лодырю и кусает его за ляжку или круп (как правило, этого бывает вполне достаточно). Зато на подъёмах, там, где приходится особенно трудно, вожак тянет общую лямку первым и берёт на себя основную тяжесть работы.
Вожак прекрасно понимает команды каюра и может ускорить бег собачьей упряжки, повернуть ее направо, налево, круто поменять направление хода или пустить нарты по большой дуге. Или вовсе остановиться. Словом, сделать всё, что хочет погонщик.
Но ума, силы, знания команд еще недостаточно, вожак должен стать настоящим лидером. Любая собака упряжки всегда и везде (а не только во время работы) подчиняется ему беспрекословно. Когда собак кормят, первым ест вожак, и ни один пес не смеет прикоснуться к еде, пока он не насытится. Мало того, даже во время «собачьей свадьбы» первым свою порцию «счастья» получает именно вожак, остальные кобели упряжки почтительно смотрят издали. Их черёд придёт потом.
Воспитать вожака из обыкновенного, пусть и очень хорошего ездового пса, невозможно. Ибо вожаками псы становятся сами или не становятся ими, несмотря ни на что. Хотя опытный каюр сразу поймёт, из какого щенка со временем получится вожак, из какого – нет. Часто на эту роль судьба выбирает полукровок (как правило, помесь ездовой суки и полярного волка). Но именно из этих же полукровок получаются и самые отчаянные лентяи, презирающие работу и хозяйскую ласку, а ценящие только свободу.
Помню, на мысе Цветкова, где стоял наш экспедиционный отряд, был у промысловика Кеши гигант-полукровка по кличке Турпан. Несмотря на его выдающиеся данные: стать, силу, мощнейшие лапы, а также незаурядный ум и отчаянную хитрость, – работать в упряжке он категорически отказывался. Но зато прибился на кухню и сразу полюбил и меня, и это сытное местечко.
Как только пес видел, что Кеша выходит из дома с собачьей упряжью, этот прохиндей мгновенно исчезал, словно сквозь землю проваливался, и найти его было невозможно. Но стоило только Кеше на нартах отъехать от дома, как Турпан тут же появлялся у меня на кухне.
Мало того, Турпан взял под своё покровительство годовалого щенка Ваську, которого Кеша ещё только готовил себе в упряжку, и обучил его всяким пакостям: воровать рыбу из Кешиных сетей, вытаскивая их зубами на берег; делать подкопы в амбар, где охотник хранил запасы на долгую зиму, и другим мерзостям. Кеша не раз говорил, что у него давно чешутся реки взять карабин и пристрелить Турпана, но уж больно силён, статен и красив мерзавец.
Но вернёмся к «нашим собакам», то есть к упряжке. А точнее, к непростым отношениям, которые связывают ездовых псов. Законы эти жестоки, но очень справедливы. Например, если какая-то собака не участвовала в маршруте, не тянула лямку, кормить её вместе с остальными псами нельзя: еду у неё все равно отберут. Тем более не стоит такую собаку помещать на ночь в общий собачий загон («котух»): там её могут загрызть насмерть, а уж крепко покусают непременно (сообразительный Турпан сразу понял это и ночевал только под открытым небом возле моей кухни).
Кстати, во время ночных разборок достаётся не только псам, избежавшим «трудовой повинности», но и хитрецам, которые тянули лямку не в полную силу, пытались «проехать» за счет других собак. Хотя такое отношение еще не приговор. Любая «безработная псина» будет изгоем лишь до тех пор, пока не пробежит на совесть вместе с остальными маршрут целиком – только тогда всё её прошлые «грехи» будут списаны начисто, а эта собака вновь станет полноправным членом упряжки.
Впрочем, бывают и обратные ситуации. Мой старинный друг, известный полярный геолог Лев Махлаев рассказывал, что знавал промысловика, у которого произошла с его ездовыми собаками удивительная история. Случилось так, что из числа лентяев и обжор в упряжке возникла «собачья оппозиция», которой верховодил полукровка Моряк. Видимо, идеи сытой и беззаботной жизни оказались настолько заразительны, что скоро в упряжке осталось только три работящих собаки во главе с вожаком.
Во время долгого и трудного пути заставить собак тянуть нарты можно было только кнутом, что непрерывно и делал каюр. Но на первой же стоянке «собачья оппозиция» учинила ночью бунт: насмерть загрызла двух работящих псов. Только с вожаком Диксоном справиться не смогли. Каюр, услышав звуки грызни, зашёл в котух, сразу всё понял и немедленно пристрелил Моряка. А затем положил и всех остальных «оппозиционеров». Диксона же выходил, собрал под него новую упряжку, которая проработала в тундре много сезонов и со временем стала одной из лучших на Таймыре.
Суровые и мощные ездовые псы, как ни странно, очень ценят человеческую ласку. Но не дай бог каюру приласкать или как-то выделить пса, который этого не заслужил! У ездовых собак очень развито чувство справедливости, и такому «любимчику» при удобном случае может здорово влететь. Впрочем, опытные каюры знают это и потому чётко распределяют не только «кнуты», но и «пряники». Настоящий каюр лучше сам останется голодным, но после тяжёлого маршрута непременно накормит своих собак. А в случае особо самоотверженной работы обязательно приготовит для всей упряжки собачье лакомство: тёплую жидкую кашу на крепчайшем мясном бульоне.
С первым снегом ездовые псы, лая и повизгивая от нетерпения, буквально рвутся в путь. Летом хозяин их не кормит, но этого и не требуется: в тундре полно еды. Однако даже сытая и вольготная жизнь набивает оскомину. Поэтому собаки готовы тянуть нарты день и ночь. В это время упряжки, бывает, пробегают по тундре до семидесяти километров за день. А весной, когда сезон заканчивается, чуть ли не вдвое меньше.
Весеннее солнце для ездовых собак настоящая беда. Лёд и спрессованный снег начинают подтаивать, образуя острые, как нож, кристаллы, о которые собаки частенько ранят лапы. Многие каюры, естественно, знают об этом и заранее надевают своим псам специально сшитые кожаные чулочки – собачьи торбаза. После этого лайкам остается только радоваться теплу и солнцу.
В многодневных маршрутах, как правило, во время первой ночевки собак не распрягают: они так и спят в постромках. Это делается для блага упряжки, и псы прекрасно это понимают (особенно вожак и «старики»). Если снять упряжь, некоторые ленивые и беспринципные собаки могут сбежать назад в посёлок. И тогда каждому из оставшихся псов придётся работать за двоих. А вот когда дом уже слишком далеко, псов на ночь распрягают и дают им полную свободу.
Интересно, что по мере приближения к конечной точке пути (как ездовые псы узнают об этом, не понимаю!) настроение у всей упряжки резко поднимается. Уставшие и, казалось бы, уже ни на что не способные собаки мгновенно преображаются, наполняются силами. Упряжка едва ли не вдвое увеличивает скорость и со звонким радостным лаем вихрем влетает на улицу посёлка.
Все! Приехали!
Собачья упряжка
Нарты, которые встречаются на Чукотке, длинные и узкие. Полозья плоские, с загнутыми передними носами. Длина полозьев 3–3,5 м, ширина одной «лыжи» – 8 см. А высота нарт при полной загрузке – 1 метр.
Все части нарт, и особенно полозья, стараются делать из березы. Впрочем, это дерево хорошо подходит для холодного сезона, а в сырую весеннюю погоду березовые полозья смазывают жиром. Довольно часто на Севере встречаются также полозья, подбитые полосами китовой кости.
Продолжение статьи читайте в журнале "Неизвестная Сибирь" № 7
"Неизвестная Сибирь" - журнал о настоящем.
https://hiddensiberia.ru/kupit/
На сайте доступна электронная версия журнала в удобном для Вас формате!
На страницах журнала Вас ждут захватывающие путешествия, удивительные места и уникальные люди!
Мы будем рады сотрудничеству и содействию в развитии проекта.