Эдинбургский детектив-сержант Брюс Робертсон (Джеймс Макэвой) – сексуальный извращенец, алкоголик, наркоман, коррупционер, масон, карьерист и доморощенный Макиавелли. Все свое время он проводит за придумыванием «игр» – мелких и крупных пакостей, которые должны опозорить коллег и обеспечить ему продвижение по службе. Брюс верит, что если он станет детектив-инспектором, то к нему вернется жена. Когда шеф поручает ему дело об убийстве японского студента, Робертсон решает, что повышение у него в кармане. Но тут проявляет себя маникально-депрессивный психоз – у полицейского начинаются галлюцинаци
Появление огромного глиста в экранных галлюцинациях Брюса – намек на то, что значительная часть романа написана от имени глиста, живущего в кишках Робертсона и выбалтывающего сокровенные тайны «хозяина»
Если бы шотландский сочинитель «На игле» Ирвин Уэлш вдруг превратился в российского автора, его приняли бы в тусовку как родного. Живет за границей, не любит правящих его страной политиков, жалеет, что родина недостаточно политкорректна и мультикультурна, мечтает, чтобы отчизна подражала приличным странам вроде Швеции… И пишет «чернушные» книги, в которых полицейские – большие сволочи, чем преступники. Именно этому посвящена «Грязь» (в российском издании – «Дерьмо», более точный перевод – «Мусор») – третий роман Уэлша, рассказывающий, в какого мерзавца превращается паренек из рабочей семьи, когда получает полицейский значок. Ну правда ведь, наш писатель! И герой его такой до боли знакомый… Разве что полицейские-масоны у нас не водятся – это шотландская специфика. А в остальном – не Брюс Робертсон, а Саша Сидоров, столичный лимитчик из шахтерского городка.
Джеймс Макэвой умеет блевать по команде, одним лишь усилием воли. Когда его в кадре тошнит, это настоящая, а не бутафорская рвота
Понятно, даже для экстремального западного артхауса это слишком радикальный персонаж. Ведь Шотландия все же не Россия, и у них «мусора» вроде Робертсона что на бумаге, что на экране – редкость (в жизни – другое дело). Поэтому, как и предполагал Уэлш, когда годами именовал «Грязь» неэкранизируемой книгой, в киноверсии Брюса заметно «пригладили». Нет, он все еще подонок, но уже не такой омерзительный, как в оригинале. Того не делает, сего не делает, физически не разваливается от нехорошей болезни… И, что важнее всего, о политике не рассуждает. Для Уэлша политика очень важна, он до сих пор в интервью поминает Маргарет Тэтчер, а для режиссера Джона С. Бэрда политики не существует, и связь между экономическими реформами и наглостью коррупционеров он не прослеживает. Хотя это важная тема романа.
Ну да бог с ним. Не наше это дело – указывать урожденному шотландцу Бэрду, как снимать кино про Шотландию. К тому же, утратив политические обертоны, экранизация «Грязи» сохранила главное – бескомпромиссное изображение стремительной деградации личности. «Бескомпромиссное», заметим, даже несмотря на приглаженность в сравнении с книгой. Потому что Бэрд включил в фильм все, что можно было включить, не вызвав у публики рвоту, и он поступил совершенно верно. Нельзя заставлять зрителей сидеть в зале с тазиками на коленях.
Также нельзя заставлять зрителей и читателей скучать, и потому «Грязь» – это черная комедия, засыпающая приколами про пакости Робертсона, полицейское дуроломство, наркотическое безумие и глюки наяву. Подобно кубриковскому «Доктору Стрейнджлаву», фильм Бэрда (и книга Уэлша) подает тяжелую, трагическую историю под соусом абсурдно-сатирического комикования. Лишь в кульминации картины юмор отключается, и вместо него включается по-русски надрывный пафос.