Очень часто, оставаясь наедине с Хюррем, Сулейман спрашивал, как ей живется в гареме, не жалеет ли она о том,что лишилась своей родины и о том как сложилась ее судьба. На это она отвечала, что рядом с ним она забывает о всех невзгодах.
Сулейман понимал, что его любимой очень трудно выживать на чужбине, особенно в его отсутствие. И случай подсказал ему однажды, что Хюррем любит его и действительно полюбила все, что связано с ним.
Закончились работы по перестройке центрального входа во дворец. Это было поистине грандиозное строительство, которое сохранилось до наших дней. Почти год мастера работали над этим залом. Двенадцати метровый потолок завершался шпилем. Стены и этот потолок в основном были выполнены из цветных стекол, которые были собраны в сказочные узоры.
В самом центре зала из белого мрамора был сооружен фонтан, над которым была великолепная шестиярусная люстра из горного хрусталя. Вокруг у стен были размещены огромные вазы с розами. Мозаичный пол был вообще произведением искусства. И вот ,когда работа была завершена, Сулейман распорядился устроить по этому поводу вечером праздник.
Хюррем с самого утра готовилась к этому вечеру и решила пойти посмотреть, как выглядит этот зал, чтобы подобрать соответствующий наряд ,чтобы как всегда блистать. Когда она вошла в этот зал, то от великолепия не смогла некоторое время прийти в себя.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь цветные стекла заливал все помещение. Цветные лучики , переливаясь на хрустале люстры ,падали на струи фонтана и вода казалась мелкими драгоценными камешками. От этой сказочной красоты Хюррем пришла в восторг, она непроизвольно подняла руки словно хотела взлететь, она стала кружить вокруг фонтана в танце и из ее груди вырвался громкий крик :"Я ТАК СЧАСТЛИВА!".
Хюррем продолжала кружиться в танце ,напевая восточную мелодию. За этим занятием ее и застал Сулейман. Он стоял и любовался своей ненаглядной Хюррем и ,услышав ее слова о счастье ,убедился в том, что она действительно полюбила всем сердцем все, что связано с ним.
Сюрприза открытия зала не получилось, но он также как и Хюррем был счастлив и не стал наказывать охрану, которая пропустила госпожу раньше времени. Больше он никогда не спрашивал Хюррем о том, счастлива ли она на чужбине.