Существо побольше несло мешок, на дне которого можно было различить что-то тяжёлое. Глаза красные, взгляд злющий, один рог отломан, а сам прихрамывает. И вели они беседу:
" Хороший в этом году мор по осени намечается",
"Даа, не один чёрт на хуторе будет"
"И баба Нюра помочь обещала, на скот наговор устроить."
Ветки запрещали, а путники подошли к яблони. Я боялся даже вздохнуть. Сон рукой сняло и в душу забрался неприятный холодок.А вдруг увидят или учуят? Не жилец я тогда.
Послушалась возня, но мне ничего не было слышно, я боялся даже голову поднять.Не знаю сколько прошло времени, но вот уже вдали послышались слова
"Давай быстрее к реке, там всё село сегодня, я уже жрать хочу."
Я пролежал так до самого утра. Сто раз проклюнул себя за любопытство и зарёкся связывать с пастухом.Вылез, как только солнце показалось на горизонте.
Уже уходя зацепился глаз на небольшой пригорок в траве. Выкопать мешок не составило труда, земля была рыхлой. Как только я его открыл, так выругался и отбросил его от себя подальше. Внутри ползали могильные черви.
Но потом в голову пришла идея и взявшись снова за мешок я перекрестился. На глазах мара прошла и показалось золото!
На такое богатство можно прожить не один год. И в миг голову закружили мысли: куплю лошадей, построю мельницу свою, найму крепаков...
С этими мыслями я помчался домой, всё время оглядываясь по сторонам. На моё счастье село было довольно пустынно и даже Митьки не было в моём шинке.
Золото было сложено в бутыль и надёжнее спрятано в самом дальнем углу моей хаты. День прошёл незаметно за подсчётом всех растрат, необходимых для воплощения моей идеи.
С вечерней темнотой в голову пришёл и страх. А что если меня видели? Или пастух заявится с претензиями. Хоть и не видел он, когда я уходил, но вдруг рассказал кто...
Дверь затрещала под натиском града ударов. Собаки драли глотку, а я спрятался подальше от двери. Страшнее стало, чем вчера, когда к ударам присоединился крик и из неразборчивых звуков стали выделяться слова
"Открой, мужик; отворяй, шинкарь; знаем мы, что ты дома; вещь одна наша у тебя.", - то высоко, то низко кричали разные голоса.
Трусило, как при горячке, руки сами закрыли уши, а сердце ушло в пятки. Мыслей не было, было лишь одно желание - остаться в живых.
"А не откроешь, так спалим шинок твой; не жилец ты, мужик; со свету сживём",- не унимались рогатые
"Скот сожрём, а тебя на сковороде зажарим"
Молитвы не помогали...
Деревенский кузнец шёл утром по дороге, в обеих рука держал он тяжёлую шестерню. Давеча заходил к нему шинкарь и заказал двенадцать штук таких, расплатился золотом, что редко случалось в этом селе.
Шестерня упала на пол и, прокатившись пару метров, завалилась на бок. Двери в шинок были выломаны, а сам шинкарь болтался в петле,ужас застыл в его глазах.
Похоронили покойника на холме, у старой яблони, ведь нет места висельникам на обычном кладбище...